Константин Калбанов – Шелест 4 (страница 73)

К примеру, я сообщил ему о факте нападения на разъезд гусар и последовавшей за этим расправой. Что серьёзно осложнило отношение с донцами. Дело в том, что под давлением великой княгини старики и атаман были вынуждены осудить сотника на смерть через утопление.

Но Долгоруковой этого показалось мало, поэтому судили ещё и погибших, тела которых так же зашили в мешки с камнями и бросили в реку. После чего Мария заявила, что если их попытаются поднять и похоронить по христиански, тогда она уничтожит станицу, а тех кто выживет продаст в рабство. Ибо посягнувший на её солдата, посягнул на неё.

Увы, но станичники не вняли этому предупреждению, и извлекли тела буквально сразу по нашему отбытию, после чего похоронили. Вскоре трупы вернулись в реку, и за этим наблюдали Алёшкинцы, оставшиеся в живых после стремительного штурма. Рабства избежали только совсем уж маленькие дети, которых отдали на воспитание в крестьянские семьи. К чести Марии могу сказать то, что денег за пленных переданных турецким работорговцам она не взяла.

Произошедшее обозлило, и где-то напугало, казацкую старшину. До открытого вооружённого столкновения не дошло. Долгорукова в весьма жёсткой манера дала понять, что она готова дружить, но на удар в спину, ответит незамедлительно и жёстко. А ещё, так как сама склонна держать своё слово, такого же ожидает и от тех, с кем договаривается.

Факт натянутых, и даже враждебных, отношений великой княгини с донцами, полностью устраивал царя. И я заслужил его похвалу. Дело в том, что сразу после суда близ станицы Алёшкинской, Успенский предложил мне связаться с его величеством, и обрисовать ситуацию. Пётр приказал мне непременно постараться убедить её высочество на жёсткие меры и обострить отношения нового княжества с донцами до предела.

Разделяй, и властвуй, что тут ещё сказать. Казаки реальная сила, и царя куда больше устроит вражда Долгоруковой со старшиной, чем их дружба.

— Слушаю вас, ваше величество, — надев на ухо «Разговорник», ответил я на вызов.

— Где ты сейчас? Слушаю.

— В Москве, у родителей. Слушаю.

— Что ты там делаешь? Слушаю.

— У меня родился младший брат, и мы с сестрой приехали их поздравить. Слушаю.

— Это с очередным поскрёбышем-то, — в голосе царя послышалось пренебрежение, на грани с призрением.

Да что за хрень со мной творится! Одна моя часть вздыбилась, и готова была оторвать башку этому надутому павлину. Другая же осуждала первую, признавая его право так говорить. А в общем, мне было совестно из-за того, что я смею сомневаться в государе, в то время как должен беззаветно служить ему. Да когда же я уже избавлюсь от этого украшения на моей спине!

— Через сколько можешь быть в кремле? Слушаю, — спросил он.

— Через пятнадцать минут. Слушаю.

— Хорошо. Подойдёшь к Предтеченской башне, тебя там встретят. Закончил разговор.

Интересно, за каким я ему понадобился? На всякий случай, проверил свой арсенал. В кобурах подмышками у меня имелась парочка двуствольных маленьких пистолетов, каковые получилось изготовить благодаря моему колесцовому замку. Дальность у них конечно небольшая, зато заряжены пятикаратными «Пробоями». Вполне подходяще для драки накоротке, пока плетения будут в откате.

К слову, такая проблема возникает даже у меня, имеющего возможность использовать все четыре стихии, и соответственно держать наготове большее количество боевых плетений. Что же тогда говорить об остальных. М-да. Ну что тут сказать, дар это конечно замечательно, да только он ни разу не панацея.

Когда я дошёл до башни, меня там уже ожидал лакей, который коротко велел мне идти за ним, и сам пошёл впереди. Из простецов, а значит к благородным не имеет отношения априори, но вот так походя приказывает дворянину. Кремлёвская прислуга, что тут ещё сказать.

Провели меня в личные императорские покои, где меня встретил царь, в компании дамы слегка за сорок, с весьма приятными формами и красивым лицом. Однозначно мой типаж. Нет, я искренне люблю Марию и ни разу не собираюсь ей изменять, несмотря на длительное воздержание. Но если перестану реагировать на красивых женщин, значит со мной точно что-то не так.