Константин Калбанов – Шелест 1 [СИ] (страница 38)

Зато меня рассмотреть будет проблематично. Спасибо моему прошлому опыту, когда приходилось прятаться не только от людей, но и от коптеров. Ну и конечно же Ефиму Петровичу, отцу моего молочного брата.

Дядька Ефим не простой крепостной, а боевой холоп и с самого начала офицерской карьеры матушки был всё время при ней. Не только отличный боец, но и знатный охотник следопыт, разведчик… Да в качестве кого он только не обретался на заставе, где несла службу его барыня. Ну и разумеется всем премудростям он обучал как своего сына, так и барских детей. Жизнь она такая, никогда не знаешь когда и что может пригодиться.

Я надёргал травы, закрепив её на своей одежде, придав себе облик бесформенной кучки не пойми чего и устроился прямо в неглубокой придорожной канаве. Теперь главное не отсвечивать, и не показываться раньше времени. Ну и ещё один момент, взвести все четыре курка трофейных двустволок. А то мало ли, чего учудит дружок Береста.

Появился он через полчаса. Шёл быстро, едва не спотыкаясь, и постоянно оглядываясь. Совсем не похоже, что кого-то привёл с собой, скорее уж смотрит, чтобы не было хвоста. Прошёл мимо дома, где мы беседовали с Бесом, вышел на пустырь и начал осматриваться в поисках меня. Ну поищи, поищи, а я обожду малость, не притащился ли кто за тобой.

Береста простоял минут пять, потом позвал пару раз, не так чтобы тихо, но и не особо громко. Ещё покрутился, сплюнул в сердцах и направился к дороге, пройдя в каких-то трёх шагах от меня. Ну и дальше по улице.

— Береста, — окликнул я его, поднимаясь во весь рост.

— Твою в гробину душу мать нехай! — едва не подпрыгнул от неожиданности вожак. — Шелест, эдак ведь и заикой оставить можно.

— Ну извини, ни я всё это устроил, — развёл я руками с пистолетами.

— Ой ли? — с сомнением произнёс вожак.

— Береста, ты и впрямь думаешь, что вся эта кутерьма из-за того, что мы схлестнулись с Топорком?

— Позапрошлым летом из-за побитого дворянина Чижовку тоже трясли, — возразил он.

— А кто тряс-то, помнишь?

— Конечно, стражники и солдаты.

— И княжьи да боярские боевые холопы, — словно продолжая его мысль, закончил я.

— Не. Этих не было.

— А сегодня?

— А сегодня были, — задумавшись на секунду, признал он.

— С чего бы?

— Да пёс их знает.

— Я тебе больше скажу, к утру подьячие с заплечных дел мастерами закончат трясти тех кого похватали и коли не сыщут что нужно, всё повторится сызнова.

— Заплечных дел мастера? Чего сразу так люто-то? — удивился Береста.

— А того, что Топорок кинул руку на княжну Марию Ивановну, — спуская курки на предохранительный взвод, пояснил я.

— Чего-о⁉ — не поверил он.

— Того, Береста. Того. Он её оглушил неподалёку от рынка, взвалил на плечо, да на Кусков пустырь, где я его и приметил, когда он её в карету сбрасывал. Она в гимназистском платье была и я её принял за мою сестру, иначе не стал бы вязаться. Мало мне Топорка с кучером, так ведь коль скоро карета, то там непременно ещё и одарённый.

— И как же тогда ты управился?

— Да хрен бы я управился, если бы не моя учитель фехтования, Эльвира Анатольевна. Счастливый случай свёл на той дорожке. Она с тем одарённым схлестнулась так, что думал и меня поджарят. Но тот не выдержал и дал дёру через портал.

— От-тано как всё кучеряво-то. А Топорок тут песни поёт.

— Знаю я, чего он поёт. Жить хочет, вот и валит всё на меня. Если не дурак, то к рассвету ближе, когда сон самый сладкий, будет уходить из Воронежа. И сдаётся мне, вместе с ним подастся и Архип.

— С чего так-то?

— А с того, что Архипу самому бы отдать дружка своего стражникам, и люди его поняли бы. Есть грань за которую заступать нельзя. Но он его покрывает, а значит свой интерес имеет.