Константин Калбанов – Реформатор (страница 49)
— Слухами степь полнится, что по осени мои воины, придя к тебе за данью, уйдут с пустыми руками, — вкрадчиво заговорил Шарукан. — Что ты спутался с русичем Михаилом, отринув мое покровительство.
— Ты далеко, великий хан, а этот волк рядом. К тому же этим летом он проявил свой норов, разбил уже две орды и отобрал у них детей. У меня нет достаточных сил, чтобы выстоять против него.
— У тебя пять тысяч воинов, — покачав головой, осуждающе произнес Шарукан.
— В степи против русичей вышли двенадцать тысяч, — буркнул в ответ хан.
— Понимаю твои опасения. А теперь слушай меня внимательно, Кучуккан. Скоро я узнаю о том, что случилось, и отправлюсь с войском наказать тебя за непокорность. Михаил узнает об этом и выдвинется к тебе на помощь. Он сделает это, не сомневайся. В разгар сражения ты ударишь ему в спину.
— А если он опять обратится за помощью к великому князю? — не стал возражать против этого плана печенег.
— Сомнительно. В этом году они показали себя плохими воинами. Если бы не Михаил с его дружиной и этими проклятыми пушками, то их ожидал бы полный разгром. Поэтому он наверняка захочет показать им, что и сам может справиться с половецкими ордами. Но ему нужен союзник, потому он и обратил свой взор в твою сторону. Но даже если это и не так, а киевский князь опять пришлет помощь, это ничего не изменит. Русичи не умеют сражаться вместе. Они как бараны, — пренебрежительно бросил Шарукан.
— Я все сделаю, — с готовностью заверил хан.
— Хорошо. Отличные у тебя все же барашки. Я, пожалуй, куплю еще десяток в дорогу.
— Прими их от меня в дар, великий хан.
— В дар? — удивленно вздернул брови Шарукан. Потом улыбнулся, приложил руку к груди и обозначил легкий поклон. — Спасибо, Кучуккан, ты щедрый и гостеприимный хозяин. Я от всего сердца благодарю тебя за твой подарок.
Все же принял. Хороший знак. Оно, конечно, быть союзником куда приятнее. Но быть живым данником значительно лучше.
Глава 11
Цена верности
— Здрав будь, Леонид, — проходя в мастерскую грека, поздоровался Михаил.
Нашел взглядом уголок с образами и, перекрестившись на него, отвесил короткий поклон. Не сказать, что, оказавшись в этом времени, он стал набожным. Но нужно соответствовать. Он и на службах в храме бывает регулярно. В Пограничном вторую церковь уже ставит, причем опять каменную. На каждой заставе имеется храм. Пока из самана, крытого черепицей. Но это временно. И вообще всячески поддерживает отца Нестора в его религиозных делах.
— И тебе здравия, Михаил Федорович. С возвращением, — с радостной улыбкой поздоровался механик.
— По лицу твоему вижу, что слухи, дошедшие до меня, правдивы. Нешто все же удумал?
— Удумал.
— И исправно работает?
— Пока исправно. Не хотел тебе говорить. Собирался сначала полные испытания провести, посмотреть, насколько ладно все будет работать. А уж потом… Да разве тут что-то утаить получится, — безнадежно махнул он рукой.
— Да не сокрушайся ты так-то, Леонид. Неужели думаешь, что после испытаний я радовался бы больше, чем сейчас. Ну, не томи, показывай давай, что тут у тебя.
— Не в мастерской. В доме. Прядильную машину можно разобрать на части и внести в любой дом. Вот я и приставил своих домашних к делу, — указывая Романову на выход, пояснил грек.
— Ага. Лишняя монетка, она лишней никогда не будет, — понимающе кивнул Михаил.
Механические прялки были в каждом доме. За сдаваемую на ткацкую фабрику пряжу полагалась плата. Эдакая надомная мануфактура. Не сказать, что на этом можно заработать большие деньги. К примеру, закупочные цены у степняков были выше, чем у горожан. Михаил не хотел получить воз проблем от пограничников, вдруг лишившихся реального источника доходов. Что непременно случится с введением прядильных машин. Поэтому прядение было всего лишь приработком для баб, занимающихся этим в вечерние часы.
— Не с моими доходами думать о такой малости, — возразил Леонид. — Просто машина несовершенна, то и дело возникают вопросы. В мастерской она будет только занимать место. Устанавливать у кого-то другого, не набегаешься.
— Я вообще-то пошутил, — остановил его излияния Михаил.