Константин Калбанов – Порубежник (страница 100)
– Михаил Федорович…
– Михайло, – оборвал Романов Строева, оторвавшись от мяса и ткнув в его сторону ножом. – Зови меня Михайлой, и по батюшке я получаюсь Романов.
– Добро. Так вот, Михайло, я что подумал. Если судить по тому, что было в подвале, ты вызнал все, что тебе было потребно, и теперь нужды в Ксении не имеешь.
– Ты это к чему?
– Отдай ее мне.
– Не понял.
– Она ведает о зелье правды. Сболтнет где лишнего, пойдут пересуды. Так-то о нем ведают только проверенные люди. А тут, получается, наружу все выплеснется. Оно надежней, коли она при мне будет. Опять же баба смекалистая, мужики у нее будут что мягкий воск. Мне такая в самую пору будет.
– Ксения не холопка, и я ей обещал устроить ее будущее. Так что забудь. А что до тайны, так она хранить их умеет. Лишнего не сболтнет. И хватит об этом.
– Так-то оно так…
– Данила, если с ней что случится, я знаю, с кого спросить.
– Я все понял, – стушевавшись, произнес тот и вновь подступился к мясу.
Вот ведь. Сидит перед боярином простой вой, ничего из себя не представляющий. Да еще и моложе вдвое. Но робеет перед ним Строев. Хотя по факту полностью контролирует ситуацию в шести удельных княжествах. Все же крепко он поверил в реинкарнацию Романова. Да и как не поверить, коли тот выдавал такие подробности, каковых никто иной и знать-то не мог.
– Пыточная-то, поди, не пустует ради того, чтобы замаскировать то, что пользуешься зельем правды? – хмыкнул Михаил.
– Для этого, – проглотив кусок, ответил Данила и вновь стушевался, вздохнул и заговорил, ну или скорее начал мяться: – Хм… Михайло, я это… ну… По моей вине, значит…
– Ты поступил так, как и должен был, – покачав головой, оборвал его Романов. – Благодаря тебе сейчас Русь едина. И может остаться таковой. Откровение мне было. Грядет беда страшная. И только единое государство против той напасти выстоять сможет. Петр же то единение в самом начале порушить мог. Да и сейчас все еще может развалиться. Непрочно у нас пока все. Наживую наметано. А надо бы накрепко сшить.
– А откуда беда-то придет? – ничуть не усомнившись в словах Михаила, поинтересовался Данила.
– С восхода. Из степей, откуда пришли половецкие орды. Так что ты все верно сделал. Нет твоей вины в том, что Мономах удумал злодейство, а Федор стал его карающей десницей. И ведь глупость какую свершил. Ведаешь, как нынче дела обстоят в Рудном?
– Ведаю. Худо там все. Началось все с того, что эта твоя паровая машина сломалась. Починить ее некому было, так как Леонид захворал да помер. Вот и разобрали ее, чего железу да чугуну попусту ржаветь. Потом начали народ поджимать. Людишки как тараканы принялись разбегаться. Многие подались в Пограничный к Матвею. А там княжьи люди их и холопить начали. Сегодня в Рудном печей вдвое против того, что при тебе было, а выдают они немногим больше. В Угольном дела не лучше. Углекопы раньше трудились за жалованье, теперь же, считай, за еду, а потому работают без огонька. Вывозить уголь тяжко, так как дорога ветшает, как и мосты. Корабли колесные все в казну отошли, команды их похолопили. Так они раз от разу на приколе стоят, так как ломаются. Если бы как прежде было, то и уголька добывали бы поболее.
– Вот то-то и оно. Мысль Ростиславу надо бы подбросить, что грады неплохо бы вернуть в хозяйственные руки. Матвею это под силу. Как там будет с его наследником, не ведаю, но он поднять такое дело сумеет. Ну или бояр найти достойных. Поди, найдутся такие.
– То вотчина Романовых, – покачав головой, возразил Данила.
– Матвей не пропадет. Эвон сколько ремесел развивает. Сильному же государству без железа и стали никак нельзя.
– Прав ты. Но я пока исподволь все же веду к тому, чтобы вернули грады Матвею. Слухи там разные, разговоры да пересуды. Ну и в окружении Мстислава парочка наушников имеется. Троих уж воевод к ногтю прижали за воровство. Двоих в Рудном и одного в Угольном. Только великий князь пока возвращать их не спешит. Ничего, вода камень точит.
– А ты, я гляжу, раскидал свою паутину до самых великокняжеских палат, – с уважением произнес Михаил.
– Живу долго, Михайло Романович, а годы те нужно было чем-то занимать. Вот и тружусь по мере своих сил, – отпив пива, ответил Строев.