Константин Калбанов – Пилигрим 4 (страница 69)

— Семью не трожьте, — прочистив горло, произнес сотник.

— С чего бы это? — удивился Архип. — Приказ великого князя точен и ясен. Семьи всех причастных к бунту, похолопить и подарить порубежным боярам. Они, поди службу несут верно. Впрочем… Если ты напоследок готов сослужить князю, то так и быть, они смогут уйти вольными, со всем скарбом, что увезут на повозке и с лошадью.

— Что нужно делать?

Каким-бы ни был сильным воин, у любого есть ахиллесова пята. У надельников это их семьи. Еще при формировании этого войска Михаил и Мономах закладывали этот побудительный мотив. И вот теперь Михаил видел его в действии.

— Ты сейчас велишь привести сюда сотников и полусотников, кои не пожелали присоединиться к вам, и сидят в порубе. Сделаешь все ладком, отпущу твою семью. Нет. На нет и суда нет. И помни о дружине Романова.

— Да понял уж, — дернув щекой, глухо произнес пленник.

Только теперь Михаил сообразил, за каким собственно сюда отправились именно особисты Пограничного. Они были у всех на слуху. Как и их отличительный знак, в виде оскаленной волчьей головы, что был изображен шлемах. В город-то они въехали по парадному, а не пряча броню в чехлах. А где эти степные волки, так и княжья дружина, за которой уж давно закрепилась определенная слава.

А вообще, Михаил просто дуреет с отчаянной наглости Архипа. Понятно, что времени нет, и действовать приходится в жесточайшем цейтноте. Но ч-черт, это все одно ни в какие ворота. Остается только восхищаться этим пройдохой. И таки да, ничего удивительного в том, что такой кадр является правой рукой Мечникова.

Глава 16

Выполняя уговор

— Не надо! Прошу вас, не убивайте! Мы простые пахари, никому зла не делаем. Забирайте все, только не трогайте нас.

Крестьянин зажался в угол меду домом и хлевом, завел своих домашних за спину, и вымаливал милость у троих воев, оказавшихся на его подворье. Причем не только своих старается защитить, не забыл и о порученных ему деток. Правда, то как он это делает, ничего кроме горестного вздоха вызвать не может. Перед ним волки. А они мольбам овец не внемлют.

— Дурень. На кой нам тебя резать. Возьмем свое, да уйдем, — хмыкнув произнес тот, что был постарше.

Шлем с полумаской, скрывает половину лица. Открытая бармица только и того, что показывает окладистую бороду с проседью. Доспех русский, с воронеными пластинами. Эдак встретишь без воинского одеяния и не узнаешь. Разве только голос. Тот выделяется своей особой хрипотцой.

— И от бабы твоей с девками не убудет, — осклабился молодой, с редкой еще бороденкой.

Старший только хмыкнул, и одобрительно кивнул. Инициатива ему явно понравилась. Последние дни как-то не задались. Так отчего бы и не поразвлечься немного. Опять же, кто знает, быть может в последний раз в жизни. Третий, средний по возрасту, глумливо хохотнул, и помял свой уд, показывая, что он совсем не против такого десерта.

Крестьянин расставил руки, в стремлении прикрыть собой семью. Вполне еще моложавую жену, двух дочерей четырнадцати и тринадцати лет, троих сыновей помладше, да мальчика с девочкой отданных на воспитание. Приблизившись к нему, молодой одарил хозяина подворья открытой улыбкой, и все так же улыбаясь сунул в душу кулак в перчатке с железными пластинами. Молод, но крепок, и удар поставлен хорошо. Так что мужик тут же переломился задохнувшись и не в состоянии не то что застонать, но даже вздохнуть, упал на землю, засучив ногами.

Бросившаяся было на защиту мать, тут же осела, получив удар в скулу. Пластина рассекла кожу, и в стороны брызнула алая кровь. Баба закатила глаза и рухнула на землю покрытую тонким слоем истоптанного сена. Молодой же с глумливым хохотом схватил девочек подростков.

— Хык!

Резко оборвался его смех. Воин замер, выпучив глаза и забыв как дышать. В уголке его губ появилась струйка крови. Что в общем-то не удивительно, учитывая дротик, вонзившийся ему в спину. Вместе с ним начал оседать и средний из воинов, с точно таким же гостинцем в спине.

Старший сориентировался мгновенно. Определил откуда именно последовала атака, и поспешил укрыться за углом избы.

— Трево-ога-а! Вра-аг! — выкрикнул он, изготавливаясь к бою.