Константин Калбанов – Пилигрим 4 (страница 48)

Немаловажным было и то, что стало известно как минимум о приблизительных сроках выступления. Заговорщики планировали начать в конце сентября. Точная дата пока не определена. Но и это уже неплохо, так как получалось что какой-никакой запас по времени у Михаила был. Хотя-а-а… По меркам этого неторопливого века, получалось его немного.

Вскоре Ксения прекратила допрос, и перешла к ласкам, после чего Селезнев наконец уснул, оглашая горницу богатырским храпом. Вообще-то, это не показатель здоровья. Причем знают это даже местные лекари. Ну да, не суть. От этого ее клиент завтра не скопытится. Так что, решать с ним придется в любом случае.

Наутро полковник покинул дом Ксении полностью удовлетворенный. Тем более, что и проснувшись получил свою долю ласки. За что отдарился серебром щедрой рукой. Ну и разумеется даже не вспомнил о том, насколько был откровенен прошлой ночью. Михаил проследил за Селезневым, и тот не выказал никакого волнения. Встретился со своими людьми и убыл обратно в Соловьевск.

Иными словами, все прошло просто замечательно. А хозяйка домика показала себя с наилучшей стороны. Вывод. Можно начинать обработку казначея. На него Михаил возлагал особые надежды. Уж кто, кто, а этот должен знать куда больше. Он ведь не просто казной ведает, но и другими вопросами.

Подцепить его, Ксении не составило труда. Они ведь уже знакомы. А потому тот пошел за ней, как телок на привязи. В смысле, с гордо поднятой головой, да по-хозяйски, и она приложила старания, чтобы не разуверить его в этом.

Как и ожидалось, поведал он о многом. К примеру, Михаилу стало известно точное число княжеской дружины. На сегодняшний день на службе состоял тысяча девятьсот сорок один вой. Примерно по столько же и у князей Волынкого с Теребовльским. И таки да, надельные полки на их территории так же уже подкуплены. Причем, именно тем серебром, что доставил десяток Горазда.

Оставшиеся средства пошли на подкуп черных клобуков и печенегов. Тех самых, что прежде были в союзе с Михаилом. С его смертью и падением авторитета Пограничного, они теперь были напрямую завязаны на великого князя, что им понятное дело не больно-то нравилось. С Романовым они ведь были союзниками, а теперь стали данниками.

Князь Черниговский Изяслав Владимирович тоже без дела не сидел. Три надельных полка, что были на территории княжества, уже перешли на его сторону. По разумению заговорщиков этих сил вполне достаточно чтобы разобраться с цепным псом Всеволода, Ростиславом, и захватить Киев. Остальные князья примут руку законного правителя, вернувшего себе стол.

Вообще-то, не то чтобы спорное утверждение, а в корне неверное. Для начала не мешало бы заручиться поддержкой большего числа союзников. Конечно в этом случае вероятность раскрытия заговора увеличивается. Зато и шансы избежать большой усобицы куда выше.

Более или менее стало понятно и с серебром. Его предоставила еврейская община, которая не так давно была изгнана из Киева Мономахом. Тот вообще не стеснялся их преследовать. Сначала на законодательном уровне запретил давать в рост выше определенного процента, чем серьезно ударил по их мошне. А после и вовсе запретил ростовщичество, полностью переложив эту функцию на княжий банк, представительства которого появились во всех стольных городах Руси.

Дети Израиля были готовы финансировать заговорщиков, при условии, что банк со всеми его отделениями отойдет под их руку. И князь Черниговский, меж заговорщиков прозывающийся Рюриковичем, согласился на это условие. А отчего бы и нет, коли тот все одно останется княжеским, разве только под управлением еврейской общины.

От того и серебро в рублях, привезенных из Тарнува, было настоящим. И монеты не поленились отчеканить должным образом, причем, наверняка с прицелом на свой монетный двор. Вот не заинтересована община при таких раскладах способствовать фальшивомонетчеству. И стройная денежная система их устраивает полностью. Так как обещает серьезные барыши на одном только обмене валюты. И вообще, при должном подходе, на Руси править станут они, а не великий князь. Пусть и будут укрываться в его тени. При таких раскладах игра стоила свеч.