Константин Калбанов – Одиссея (страница 70)

— Ну ты как, Ковбой? — поинтересовался Дог, отпуская подопечного, которого только что завязывал в узел.

— Нормально. Жить буду. Слушай, я все спросить хотел. Нейросеть ведь может блокировать боль полностью. Так к чему такое половинчатое решение?

Дмитрий вывел интерфейс, не без удовольствия отмечая, что за прошедшую тренировку прибавил по два-три процента к различным характеристикам. Рост в этом плане не распространялся только на укрепление скелета: кость — ее не прокачаешь. Укрепление происходит постоянно, под управлением нейросети и согласно заданному графику. Остается только под него подстроиться и подтянуть остальные параметры организма.

— Нельзя. Боль во время обучения должна присутствовать. Иначе вместо положительного результата получится сугубо отрицательный. Те же связки не резиновые и не могут сразу растянуться так, как нужно. Порвутся к дьяволу, и тогда придется лечиться. Боль — сигнал в центральную нервную систему. Реакция нейросети. Нужные наномодификаторы устремляются к проблемному участку и начинают над ним колдовать. И так во всем. Бездумно пичкать этими малютками мышцы — получится то, что ты видел на острове. Халка не забыл?

— То есть картина та же. Мышцы забились, горят. Сигнал по цепочке и ответная реакция.

— Именно. Ладно. Двинули. Пора обедать. Отдыхаешь. А после обеда выезжаем в город. Тактические занятия будут уже в поле. Оно и Кнопка твоя нам не помешает, и четвертый нужен.

— Не понял. Вас же четверо.

— Нас было пятеро, запомни это, Ковбой. Но теперь четверо. Орк принял предложение главы. Тот получил все же свои проценты за нашу экипировку.

— Из-за Джулии?

— Из-за нее тоже. Но по сути, Орку просто податься некуда. Новая Зеландия ничуть не хуже, а может, и получше других. И навести тут относительный порядок вполне возможно. Пять миллионов жителей — это не сто и уж тем более не миллиард. К тому же они здесь вполне способны полностью себя обеспечить.

— А сам?

— Энрико рвется к сестре и кузине. Нужно ему помочь. Из всех, с кем я был дружен, остался только он, — пожав плечами, пояснил Дог.

— Понятно.

— Вот и ладно. Пошли мыться — и на обед.

Хакер выполнил свое обещание. Причем тем же вечером. Он сумел вскрыть коды в течение всего лишь получаса. Прав был Лацис: кукловоды и не думали что-либо усложнять. Никто из подопытных не должен был выжить. А на острове ни специалистов, ни оборудования не было. Чего не сказать о счастливом хакере.

Когда сняли блокировку нейросети, Дмитрий сумел это оценить по-настоящему. Просто уму непостижимо, насколько он и его современники были завязаны на сеть. Как тут не порадоваться доступу к ней.

Первое, что он сделал, это связался с Ниной, оставив ей свои новые координаты. Дали друг другу доступ к навигации. Теперь можно отслеживать местоположение друг друга. Она — точно, он — условно. Наладонник ведь и забыть можно.

Джулии, как и обещал Лис, устроили амнезию. Вырезали целых два месяца из ее жизни. То есть еще до того, как она завербовалась на работу в ту мерзкую компанию. Объяснили это ее собственным желанием забыть пережитые ужасы. Удивилась девица данному обстоятельству несказанно. Она вообще ничего не понимала. А тут еще и ее независимый характер во всей красе. Но после краткого ликбеза относительно случившегося в мире и заявления, что она видела картины и похуже, мисс Ричардс все же признала, что, возможно, кое-что она и пожелала позабыть к нехорошей маме.

Признаться, Дмитрий и сам не прочь был вычеркнуть кое-что из своей памяти. Но… Теперь весь мир в этом дерьме, и, чтобы выжить, нужно обладать как специфическими навыками, так и информацией. И лучше бы по максимуму. Ничего. До этого кошмары не мучили, не потревожат и дальше.

— Слушай, а ведь по срокам выходит, что борт с беженцами уже отправили, — вдруг спохватился Дмитрий.

При этом он присел за стол, поставив перед собой фигурно выдавленный поднос. Явное отличие от привычных ему реалий. В российской армии унификации предпочитают отдельную посуду под каждое блюдо. Лично ему вот такое, все в одном, не нравится. Но с другой стороны, данный вопрос волновал его меньше всего. Ему по-настоящему хотелось жрать. А там хоть в корыте, без разницы. Лишь бы не помои. Прислушался к себе. Хм. А ведь не факт.