Константин Калбанов – Одиночка (страница 68)

— Влезли не в свое дело и спровоцировали Верховцева. А для корпорации он между прочим был выгоден.

— Тем что заставлял людей пахать и таким образом обеспечивал сбор ресурсов?

— И почему вы склонны видеть все именно в черном цвете? Отчего не взглянуть на этот вопрос с другой стороны. Люди Верховцева обеспечивали охрану тех кто откровенно боялся выходить в океан, чем способствовали их более высокой работоспособности.

— Да какая охрана. В пределах базы, с этим вполне справляются и дроны. Конечно случаются исключения, но довольно редко. И потом, группа из нескольких акванавтов вполне может отбиться и от акулы. Даже без штурмовых игольников.

— Пусть группа Верховцева давала только иллюзию защиты, но люди ощущали поддержку. И подтверждением тому, прошедшие трое суток, после удаления этой группы. У трехсот двадцати человек резко упала выработка. Так что, при всем своем негативе, Верховцев и его компания помогали этим испуганным бедолагам. Хотя бы тем, что дарили иллюзию защиты и заставляли работать. Конечно они получали свой процент, однако и люди имели возможность не только зарабатывать на пропитание, но и гасить долги по кредиту, а значит приближали момент когда покинут Океанию.

— Значит, все-таки Дон Кихот, — задумчиво произнес Пошнагов, вспомнив разговор с интеллигентом по фамилии Развалов.

А еще он вспомнил разговор с ним же, но уже трехдневной давности. Что там предлагал Евгений Семенович? Пра-авильно. Он и его товарищи готовы были сами платить Сергею если он возьмется за их охрану. Сами. Вот что примечательно. Так что, возможно Ирина и ошиблась. Не станут они вкладываться в тяжелое вооружение и селиться на опустевшей ферме. Коль скоро Верховцева не стало найдут другого защитника.

— Вы это о чем, Сергей?

— Да так, о своем. И как теперь будет с этими несчастными, шарахающимися от собственной тени?

— Нормально все будет. Сегодня я объявлю об окончании разбирательства и с шумом отбуду на орбиту. Остатки группы Верховцева, те кто не особо высовывался, за пару дней успеют разобраться между собой, и сделают это без особого шума. А потом все вернется на круги своя. И думаю, те бедолаги, только облегченно вздохнут. Я даже могу предположить, кто возглавит новую группу рэкетиров.

— И кто же?

— А ваш добрый знакомый, Родин Виктор Степанович. Он за последнее время успел хорошо подняться в иерархии Верховцева и при этом сумел остаться в стороне от острых вопросов.

— Угу. Кто бы сомневался. В этом отношении у Родина большой опыт, все же был начальником паспортного стола, а это в коррупционной структуре что-то да значит. Во всяком случае, неприятности чувствует пятой точкой.

Нет. Не останутся Развалов и его товарищи. Коль скоро, сообщество не вырвано с корнем, а кое-какая его часть станет новым костяком, другого, то и простить взбрыкнувшего мула они не могут. Ничего для этого интеллигента и его друзей не изменилось. Только бы они это поняли.

— Итак, господин Ганид, раз уж со мной закончили, теперь давайте к вам. Что вы хотите от меня?

— А с чего вы взяли, что я чего-то хочу?

— Ну, как я понял из нашей беседы, досталось мне знатно. Настолько, что я пролежал в регенерационной капсуле целых трое суток. Разумеется вы и не думали находиться тут столько времени, поэтому разобрались с Верховцевым и компанией за пару тройку часов, считая следствие, принятие решения и его исполнение. Но опять спустились с орбиты к моменту моего пробуждения, да еще и отвечаете на мои вопросы, будто вам заняться нечем. Причем общаетесь чуть не на равных, что для офицера безопасности само по себе показатель. И все это из-за моих красивых глаз? Не смешите мои тапочки, они и так смешные.

— Ну что же, вы правы. Я хочу предложить вам работу на службу безопасности.

— Знаете, из меня шпион, как из свиньи балерина.

— Простите?

Сергей говорил на ирианском. Не сказать, что он владел языком в совершенстве, но все же вполне пристойно. Стремясь изучить язык он старался прибегать к нему при любой возможности. В частности, когда играл в виртуале. Он даже с персональным искином общался на имперском языке, не раз и не два ставя Алексея в тупик своим произношением.