Константин Калбанов – Неприкаянный 2 (страница 59)

Десятого июня эскадра вышла в море, вроде как с намерением прорываться во Владивосток. Незадолго до этого, я сделал всё возможное, чтобы не оказаться на борту броненосца. Эссен недоумевал по поводу моего поведения, однако препятствовать моему желанию не стал. Временно откомандировал меня в распоряжение Лощинского, и повёл броненосец на прорыв. А вечером того же дня, эскадра вернулась, так и не приняв бой, с вышедшим ей на пересечку японским флотом.

В известной мне истории «Севастополь» при приближении к крепости подорвался на мине. Здесь же, ничего подобного не случилось. Хотя мина и была обнаружена с помощью параваного трала. Её расстреляли из сорокасемимиллиметровой пушки. Рвануло знатно, но совершенно безвредно.

А всё оттого, что Эссен отнёсся к появившейся новинке со всей серьёзностью, и вблизи крепости неизменно пускал трал. То есть, это событие обошлось уже без моего непосредственного участия. И я мог с уверенностью утверждать, что это очередное отступление старухи, вызванное воздействием самих аборигенов. Да, не без моего влияния, но оно всё же было не решающим.

И вот теперь возврат горы Хуинсан, и других утраченных позиций. Впрочем, смотрел я на броненосец с суеверным страхом. Потому что отлично помнил какая судьба постигла крейсер «Боярин» и его экипаж. Правда с «Енисеем» старуха обошлась не так жёстко. Глядишь и тут не станет лютовать. Хотя, куда больше я надеялся на то, что броненосец всё же избегнет страшной участи. Хотя бы потому что, сам намеревался быть на его борту, в предстоящем бою…

К самому берегу катеру подойти не получилось, сейчас отлив и большая часть внутреннего рейда оголилась. Поэтому мы пришвартовались к вынесенному далеко от берега причалу. Пришлось озаботиться таковым, чтобы иметь возможность как подвоза необходимых материалов, так и вывоза готовой продукции.

– Здравствуйте, Аркадий Петрович, – войдя в конторку, поздоровался я.

– Олег Николаевич? Ну слава богу, живы, – обрадовался мой компаньон.

Он порывисто вскочил со стула, и горячо затряс мою руку. Не играет. И впрямь рад тому, что костлявая обошла меня стороной. Признаться, он столь яро отговаривал меня от глупой затеи, что мы с ним едва не поссорились. Причём, по большей части по моей вине. Ну не было у меня разумных доводов, отчего морскому офицеру, зарекомендовавшему себя на море, лезть на сухопутный фронт. Да ещё и рядовым бойцом. Это не укладывалось в голове Горского. И я его понимаю.

– Не просто жив, но и прибыл к вам с результатами полевых испытаний нашей с вами каски.

– Вашей каски.

– Неважно, – отмахнулся я.

Нет, я не настолько беспечен и щедр. Долю от готовой продукции я конечно же предоставить готов. Чего не сказать о патенте. При последнем моём посещении Чифу я отправил моему частному поверенному посылочку, с документацией на оформление новых привилегий, не забыв отправить ему и денежный перевод.

– Вот, посмотрите, – выложил я перед ним избитую каску.

Вмятины и сколы в четырёх местах и одно отверстие с рваными краями. Компаньон посмотрел на меня вполне себе осуждающим взглядом, на что я лишь развёл руками, и начал пояснять.

– Это прилетел камень, полагаю, минимум сотрясение головного мозга мне было бы обеспечено. Эти три осколки, без понятия чем мне это обернулось бы, но как минимум ранение, как максимум вышло бы нехорошо. Дыра от пули. Удар по касательной, но без защиты точно прилетело бы в голову, а так считай дубинкой приголубили, пришёл в себя довольно быстро.

– Пять раз, и всё в голову, – покачал головой инженер.

– Вообще-то, тринадцать. Ещё пять осколков в грудь, и три в спину.

– То есть и бронежилет оказался к месту, – кивнул Горский.

– Как я и говорил, – жизнерадостно улыбнулся я.

– М-да. Можно подумать костлявая задалась целью достать именно вас. Или вы отплясывали кадриль на бруствере окопов.

Я на какое-то время я завис от этих слов. Допустим кадриль я не отплясывал. Да рисковал, не без того, но не больше тех, кто находился со мной рядом. Но именно на мне тринадцать отметин, которые должны были меня если не убить, то ранить. Может в словах инженера всё же есть доля истины. Неужели старуха решила избавиться от камешка, попавшего в её жернова и мешающего нормальной работе?