Константин Калбанов – Неприкаянный 2 (страница 50)

О Кондратенко я уже говорил, но даже Эссен, выказывая мне поддержку, своего недоверия не растерял. А вот главный пограничник вполне себе проникся и теперь не считает для себя зазорным посоветоваться. Жаль только не смог отстоять свою независимость. Как только крепость отрезали, так Стессель сразу всех под себя и подмял не считаясь с принадлежностью к министерству финансов или внутренних дел.

– Полагаю, пора выдвигаться, – высказал своё мнение я.

– Вот и я так думаю. Еропкин, как связь? – спросил он связиста, с катушкой телефонного кабеля на боку, и полевым телефоном в руках.

– Связь, есть, ваше высоко благородие, – ответил рядовой.

Использовать связь в атакующих цепях тоже моё предложение. И видит бог, мне было ох как непросто добиться, чтобы под это дело выделили как сами аппараты, которых было до крайности мало, буквально единицы, и полевой провод для них.

Ещё рвались мины у вершины Хуинсана, когда цепи пограничников поднялись и пошли в атаку. Тихо, без криков, и без надрыва, не бегом, а скорым шагом. Я каких-либо сложностей с подъёмом в гору не испытывал, так как за прошедшее время успел привести это тело в хорошую физическую форму. При случае и взбежать по склону могу. Правда без последствий это не обойдётся, и если дойдёт до рукопашной, то боец из меня выйдет аховый. Потому и наступаем мы без надрыва.

До траншей оставалось шагов двести, когда до нас стали долетать комья земли и небольшие камни. Видя это Бутусов отдал по цепи приказ остановиться. Но именно в этот момент один из камней с глухим звоном тюкнул меня по темечку. Спасибо каске. Их пока изготовили всего лишь дюжину, на команду «ноль второго», и командование не спешило проникнуться необходимостью защиты голов солдат.

– Вы как, Олег Николаевич? – обеспокоенно спросил шедший рядом Бутусов.

– Не было бы этого котелка, пришлось бы туго, а так, в полном порядке, – жизнерадостно сообщил я постучав по каске, и добавил. – Пора бы переносить огонь миномётов на противоположный склон.

– Уже связался. Сейчас долетят последние, и дальше в дело вступят пушки, – согласно кивнув, ответил Бутусов.

Ещё несколько увесистых разрывов, и всё стихло. Правда ненадолго, практически сразу послышался отдалённый грохот полевых пушек, а затем вой подлетающих гранат. С блиндажами им не управиться, не то могущество заряда, зато получится прижать пехоту, чтобы самураи не высовывали своего носа.

– Пошли! – поднявшись в полный рост выкрикнул подполковник, и сам двинулся в первых рядах.

Храбрый, умный, честный и дурной. Со мной всё понятно, у меня кровушка застоялась и хочется встряхнуться, море всё же не моё. Там всё больше на дистанции, да и думать больше приходится о своих людях. А вот здесь, когда предоставлен самому себе, совсем другое дело. Но Пётр Дмитриевич… не дело командиру в первых рядах в атаку бегать.

Первую линию мы взяли практически без боя. Обнаружившихся немногочисленных японцев перебили едва ли не походя. Я так и не успел ни разу выстрелить. Спрыгнул в траншею, и в сердцах от души матернулся.

– Что случилось, Олег Николаевич? – спросил меня Бутусов.

– Да обидно просто, Пётр Дмитриевич. Учиться нам у самураев ещё и учиться. Вы посмотрите на эти окопы, что они успели выкопать всего лишь за десять дней. У нас и через месяц ничего подобного не наблюдается.

– Это да, японцы народ трудолюбивый.

– Да не в трудолюбии дело. Просто драть солдата нужно не за грязную гимнастёрку и плохие строевые приёмы, а за нерадение в службе. И в первую голову, спрашивать с офицеров, за их наплевательство в обучении солдат военному делу, и отсутствие требовательности. И пуще иного, за жалость к нижним чинам, которые потом за свою лень и такое сердоболие платят кровью.

Бутусов согласился со мной, но разводить полемику мы не стали. Оно и не время, и не место, да и начали прибывать посыльные от командиров с докладами. Каждому нашлось чем заняться. Подполковнику командовать, мне двигаться дальше. Я же сюда за дозой адреналина пришёл, а не вот это вот всё.

Пограничник вновь вооружился телефоном, связываясь с генералом Белым. Получив новые ориентиры, тот перенёс огонь в глубину, а штурмовики начали продвигаться вслед за огненным валом. И похоже японцам пришлась не по вкусу их же тактика массированного артобстрела. Впрочем, выдвижение атакующих непосредственно за отодвигающимися разрывами, сквозь ещё не осевшую пыль, и не рассеявшиеся газы сгоревшей взрывчатки, для них пока в новинку.