Константин Калбанов – Наперекор старухе (страница 91)

— Ты действительно в это веришь, Олег Николаевич?

— Я в это готов вкладывать всё, что у меня есть. Как полагаешь, я верю в это или нет?

— Только не обижайся, но ты эвон и в войну вложился так, что никому иному и не снилось. Да только сам-то ни дня не верил в победу. Рвёшь японца, как волк, нещадно, а выиграть в этой драке и не думаешь.

— Это потому, что проиграть можно тоже по-разному. Вот ты по итогу много потеряешь из-за этой войны. Это факт. Но если бы не трепыхался, то и вовсе всего лишился бы.

— Твоя правда. Проиграть можно по-разному.

— И ещё такое дело, Михаил Иванович. Надо бы присмотреть нам дельного и честного банкира.

— А это ещё зачем?

— За тем, что концерну нашему не помешает свой банк с определённым авторитетом и международным признанием. Полагаю, что война не лучшим образом скажется на Русско-Китайском банке, и уже в следующем году его акции можно будет выкупить по сравнительно низкой цене, получив при этом контрольный пакет.

— Контрольный пакет Русско-Китайского банка?

— Ну да.

— И как ты собираешься это сделать?

— Министерство финансов само выставит акции на продажу, останется только внести нужную сумму.

— Определяющее здесь — нужная сумма. Откуда ты её возьмёшь?

— А вот это оставь мне, Михаил Иванович.

— Да как же оставить тебе? Тут ведь понадобится не меньше пяти миллионов рублей.

— Возможно, и больше, — соглашаясь с ним, кивнул я.

— Ладно, пусть так. Но с чего такая уверенность, что акции будут продаваться?

— Если я окажусь не прав, значит, нужно будет создавать новый банк, и в этом случае нам, опять же, понадобится банкир.

— Господи, как же ты легко разбрасываешься миллионами, которых у тебя нет и пока не предвидятся.

— Можешь просто сделать, как я прошу?

— Ладно, будет тебе банкир, — после небольшой паузы произнёс он.

— Нам, — поправил я.

— Хм. Ну да. Нам.

— И всё же не веришь мне, — хмыкнув, заметил я.

— Не поверил бы. Несмотря на твою славу и покровительство великого князя, которое как бы имеется, и вроде бы есть за что, но воочию его пока никто не видел. Помилование, то дела твоего друга газетчика, который со дня твоего возвращения сиднем сидит на телеграфе и шлёт свои записки в Париж. А никак не Кирилла Владимировича заслуга.

— Так отчего же тогда веришь мне?

— Оттого, что имел разговор с Николаем Оттовичем. Странный такой разговор. Мы случайно на приёме у губернатора сошлись, нас представили друг другу, ну и сошёл разговор на войну. Потом как-то так вышло, что мы остались одни. Я помянул тебя и то, как вместе добывали всё потребное и переделывали твоего «Ската». Он-то и дал о тебе самые лестные отзывы. А ещё настоятельно посоветовал прислушиваться к твоему мнению. Рассказал, как сам долгое время не верил, и о том, как ты раз от разу оказывался прав, хотя правым быть не мог. Слабо мне верится во все эти твои сказки, Олег Николаевич, но я поверю тебе. Опять же, мне от этого пока только прибыток. Хотя и траты обещают быть адовыми…

Кулагин не зря получал свои деньги и провёл вдумчивую подготовительную работу. По большому счёту оставалось лишь поставить подписи в нужных местах. В банке всё обошлось и того проще. Так что уже к полудню мы управились и с регистрацией нового концерна, и открытием его первого счёта в Русско-Китайском банке.

Едва покончив с этим, я поспешил распрощаться с умелым и ловким купцом, чтобы не путаться у него под ногами. Мне только в радость сбросить это ярмо на кого другого. Сейчас я, по сути, стою в стороне и лишь пальчиком показываю, в какую сторону нужно двигаться. А уж как это воплощать в жизнь, пусть голова болит у других.

Помнится, один мой знакомый сказал, что грамотный руководитель никогда не рвётся тащить воз лично, а подбирает команду и распределяет груз ответственности между помощниками. Именно в этом и состоит главная задача начальника. Вот я и делегирую выполнение тех или иных задач тем, кто сможет их вывезти. А мне бы вперёд, бегом, скачками, чтобы кровь по венам огнём.