Константин Калбанов – Наперекор старухе (страница 86)

— Иванов, отруби электромоторы от сети, запускай двигатели и самый полный вперёд, — приказал я бывшему машинисту, а ныне кондуктору мотористу.

— Есть отключить электромоторы, запустить двигатели и самый полный вперёд.

А как только двигатели бодро заревели, уже к рулевому:

— Курс двести тридцать.

— Есть гкхы курс двести тридцать, — кашлянув, хрипло отозвался тот.

— Андрей Степанович, ты как?

— Нормально, ваше благородие. Горло пёрхает, обжёгся малость, а так в порядке.

— Разберись с людьми.

— Есть.

— Дубовский, — позвал я ныне уже кондуктора гальванёра.

— Я ваше благородие, — отозвался тот из носового отсека.

— Как понимаю, электрощитовая полыхнула? — пройдя в провонявшее гарью помещение, спросил я.

— Так точно, ваше благородие, — копошась в щитовой, ответил тот.

— Сколько нужно времени на починку? — не стал я акцентировать внимание на встрече командира не во фрунт, а откляченным задом.

— Пока не знаю.

— А ты узнай, братец. Мы тут, как буй, торчим посреди японских вод. Так что поспешай.

— Есть поспешать, — отозвался тот, с помощью фонаря рассматривая внутренности ящика.

— Ваше благородие, вас на мостик кличут, — сообщил прибежавший матрос.

— Иду.

Едва поднялся в ходовую рубку, как Казарцев указал мне на приближающийся миноносец. На носу которого вспухло облачко, а через считанные секунды в полукабельтове от нас рванула граната, взметнув столб воды.

— Здрасти, гости понаехали, — в сердцах выдал Казарцев.

— Боевая тревога! Комендоры, к орудиям! Ложкин, к кормовой пушке! — бросаясь к площадке с носовым орудием, приказал я.

— Есть, — коротко отозвался тот.

— Пётр Ильич, на вас управление кораблём. Маневрируйте.

— Есть, — не менее лаконично отозвался старший офицер.

Ну а что делать-то. Я самый лучший наводчик… да, пожалуй, что и во всём мире. А потому мне сам бог велел встать к основному нашему оружию. Увы, но минные аппараты сейчас не зарядить. А вообще, хорошо хоть, пожар случился не в кормовом отсеке, и двигатели исправны. Иначе мы превратились бы в неподвижную мишень.

Не успел снять орудие со стопора, как загрохотала кормовая револьверная пушка. Дистанция для неё великовата, снаряды долетают на пределе, да ещё и нас качает. Так что строчка снарядов пробежалась по воде слева от миноносца и далеко в стороне. Но Ложкин и не думал отчаиваться, отправив в противника очередную очередь на десяток снарядов. На этот раз перечеркнув японцу курс. Наверняка попал, отсюда не рассмотреть. Наши гранаты закончились, а стандартные болванки они и есть болванки. Впрочем, гулкий удар по металлу наверняка пройдётся по нервам самураев.

Японцы успели сделать ещё по два выстрела из носовой трёхдюймовки и двух баковых малокалиберок. Заодно сократили разрыв между нами минимум на кабельтов. Если так пойдёт и дальше, вскоре они окажутся в весьма комфортных для себя условиях. Вот уж чего я никак не могу допустить.

— В стволе, — доложил Будко, тронув меня за плечо.

Я приник к прицелу, поймал момент и нажал на педаль. Орудие гулко громыхнуло, выметнув назад струю газов, а из ствола сноп огня и гранату, ушедшую к цели. Скорость у неё небольшая, но японец всё же не успел среагировать. Похоже, стремился как можно быстрее сократить дистанцию.