Константин Калбанов – Наперекор старухе (страница 88)

Опустился на полок и, откинувшись на горячую бревенчатую стену, с наслаждением вдохнул разогретый воздух. Спину обжигает, но я терплю, и вскоре боль сменяется теплом, которое словно ввинчивается в тело, прогревая его до самых косточек. Хорошо-о-о.

— Я гляжу, ты прям блаженствуешь, Олег Николаевич. Любишь, поди, баньку-то, — не спрашивая, а утверждая, произнёс Суворов.

Крепко скроенный мужик сорока пяти лет, аккуратная посеребрённая ранней сединой борода клином, несвойственная купеческому сословию. Им полагается иметь окладистую, эдакую лопату, красу и гордость. Но Михаил Иванович разительно выделяется из общего ряда. И одеваться предпочитает в костюм, а не расхаживать в кафтане. Впрочем, купец он неправильный, потому что не менее половины его активов это различное производство. Причём поставленное на широкую ногу, с использованием самого современного оборудования. Если мои планы осуществятся, то вскоре он и вовсе превратится в настоящего промышленника.

— Не поверишь, Михаил Иванович, но баньку я не жалую. Мне куда ближе горячий душ, потому как от помывки мне нужна только помывка и ничего больше.

На «вы» с Суворовым бесполезно. Я пытался, но тот только разозлился. Нет, если с кем иным, то не вопрос, проявит себя как получивший достойное воспитание и образование, будет вежлив и обходителен. Но если кого принял за своего, так сказать, допустил к сердцу, то тут уж только на «ты», как с близким. Но и без панибратства, непременно по имени-отчеству. И как нетрудно догадаться, я попал в число таких вот счастливчиков.

К слову, у него с этими обращениями вообще целая система. К обычным работягам он просто по имени. Если бестолочь, то в пренебрежительной манере, если толковый, то в уважительной. Захочет кого выделить и выказать ему особый авторитет, то по батюшке, но без имени. Тот ещё хитрован психолог. Но что самое примечательное, это работает, и люди к нему со всем уважением.

— А по тебе и не скажешь, что баньку не жалуешь, — недоверчиво хмыкнул купец, утирая пот, лезущий в глаза.

— Это всё лодка, Михаил Иванович. Вроде и отопление имеется, но от корпуса так и тянет стылостью. Как в море выходим, так и не помню, чтобы холодно не было. Мы там всё время в свитерах да тёплом исподнем. Офицеры, матросы, без разницы, одеты кто во что горазд, чисто пираты. Я об этом как-то сразу не подумал, но теперь озабочусь. Не то узнает командование о такой разбойничьей вольнице, не сносить мне головы, — хмыкнув, заметил я.

— Ага. Так это ты, стало быть, отогреваешься.

— Именно.

— Ну тогда… — Он склонился к ковшу в кадке с водой.

— Побойся бога, Михаил Иванович. Хорошо же сидим. Ты, может, и любишь крепкий пар, но если ещё плеснёшь, так меня разом вынесет в предбанник. Не выдержу.

— Хм. Ну тут, наверное, твоя правда. Тепло в тело постепенно входить должно, а так-то только обожжёт. Ладно. Ложись, Олег Николаевич. Парить тебя буду. Ты не сомневайся, я по молодости этим делом пробавлялся. Перед кем только не приходилось гнуться и лебезить за науку, за поддержку, за заступничество. Даже губернатора пару раз парить этими руками приходилось. Так что то честь тебе будет.

— Надеюсь, не истязать станешь, — укладываясь на полке, заметил я.

В ответ купец только хмыкнул с хитринкой и вынул из кадки размоченный веник. Стряхнул с него лишнюю влагу, потом прошёлся вдоль тела, потрясая им и нагоняя горячий воздух. Ну что хочу сказать, если у Суворова всё пойдёт ну очень плохо, он всегда сможет работать банщиком. Я, конечно, не любитель париться, но если даже мне это доставило истинное блаженство, то что уж говорить о ценителях.

— Хорошо-о-о, — с наслаждением выдохнул я, оторвавшись от кружки с холодным квасом.

Пиво в наличии, но желания его пить никакого. А вот квас совсем другое дело. Да ещё когда от него не разит химией. Как вспомню, так сразу оскомина появляется.

— Поговорим, Михаил Иванович? Или банька святое? — глянув на купца, спросил я.

— Банька отличное место для переговоров, Олег Николаевич. Тут душа размякает, и будущего компаньона можно крутить и мять, как тебе угодно, — с хитринкой подмигнул купец и отпил пива.