Константин Калбанов – Наперекор старухе (страница 103)

— Ваше благородие, есть связь с крейсером «Урал», — вскоре доложил Соколов.

— Сообщи, мичман Кошелев, командир подводного миноносца «Скат», наблюдаю объединённый японский флот. Курс, координаты. — С последним разберётся Налимов, он как раз на центральном посту.

— Ваше благородие, с «Урала» благодарят и сообщают, что противника наблюдают, — через некоторое время доложил телеграфист.

— Принял.

— Ваше благородие, телеграмма от вице-адмирала Рожественского: «Сообщите координаты точки рандеву с Владивостокским отрядом», — вновь доложил Соколов.

— Ответь — в походе семь дней, подобными сведениями не располагаю.

Я и впрямь ничего не знал. Разве только приложил все силы к тому, чтобы вложить в голову Эссена мысль о бесполезности и опасности выхода отряда навстречу Рожественскому. Смысла в этом никакого, потому что Зиновий Петрович показал свою несостоятельность как флотоводец. Всё, на что его хватило в известной мне истории, это тупо ломиться во Владивосток, отстреливаясь от противника из всех стволов. В этом была его тактика. И я далёк от мысли, что сейчас будет иначе.

Эссен предложил выдвинуться навстречу Второй эскадре, обогнув Японию. Таким образом можно было немного усилить её броненосные силы и в значительной мере — отряд крейсеров. Однако Скрыдлов отмёл это предложение. Не удивлюсь, если он не выпустит отряд из Владивостока и навстречу прорывающемуся Рожественскому. Да чего уж там, я это только приветствую. Хотя нет никакой уверенности, что будет именно так.

— Курс пятнадцать градусов. Держать полный ход, — приказал я.

Бесполезно гнаться за японцами, они ведь всё одно развернутся и двинутся в обратном направлении. Вот на встречном курсе и постараюсь подловить адмирала Того. Точные координаты места Цусимского сражения мне неизвестны. Всё, что я знаю, это сведения, почерпнутые из интернета. К тому же, несмотря на упрямство старухи, моё вмешательство может оказать какое-то влияние на ход событий. Потому-то я до конца и не был уверен в том, что бой состоится именно четырнадцатого мая.

По идее, сроки должны сдвинуться в ту или иную сторону, как произошло со сдачей Артура или с битвой за Мукден. Однако несмотря на то, что всё случилось в точности, как и в известной мне истории, я понятия не имел, где именно пройдут флоты и как оказаться между сражающимися.

Так что ничего удивительного в том, что в результате «Скат» оказался куда ближе к линии русских кораблей, а не японской. Хорошо хоть, не настолько близко, чтобы оказаться под недолётами. А то ведь не исключено, что фугас опустится на глубину и только потом сдетонирует. А это может быть больно. Если не сказать, смертельно.

Я изменил курс на практически параллельный японскому строю и, выжимая из электромоторов всё, на что те способны, начал смещаться к самураям. Максимальный режим быстро просадит аккумуляторы, но иначе на рубеж атаки не успеть. Сражающие просто пройдут мимо. К тому же даже при таком положении корабли противника постепенно обгоняли нас.

Так что несмотря на то, что противоборствующие стороны растянулись почти на три мили, когда я всё же сумел сблизиться с японцами, к слову, не без их участия, потому что они начали сходиться с русской эскадрой, то нас уже практически миновал строй отряда броненосных крейсеров под командованием адмирала Камимуры.

— Твою м-мать! Столько стараться и в итоге опоздать! — в сердцах выкрикнул я. После чего разочарованно добавил: — Лево сорок.

«Скат» и прежде мне казался неповоротливым и медлительным. Не к такой манёвренности и скоростям я привык на «ноль втором». А тут он и вовсе начал меня выбешивать. При этом я отлично понимаю, что лодка тут ни при чём, а вина целиком и полностью моя и только моя. Но понимать умом это одно, а ощущать собственную беспомощность — совершенно другое.

Семь броненосцев составили первый боевой отряд японского объединённого флота, шесть оставшихся броненосных крейсеров — второй. Удерживая в панораме замыкающий броненосный крейсер, я постепенно разворачивал перископ, следя за градуированной шкалой. По иронии судьбы им оказался «Асама». Дважды я отправлял его в длительный ремонт. И вот мы встретились в третий раз.