Константин Калбанов – Мичман с «Варяга» (страница 68)

— Курс примерно шестьдесят, дистанция около двадцати миль, множество кораблей. Похоже, весь флот Того идёт, — доложил по телефону Казарцев.

— Спускайте его, — приказал я, и Дубовский врубил лебёдку, сматывая верёвку.

Илья не имеет в голове компьютера, как я, а потому может лишь примерно определить дистанцию и направление. Уже немало. Но в то же время недостаточно. Впрочем, даже на основе этих сведений можно докладывать Моласу о возможной опасности. А то глядишь, ещё и от Артура отрежут. За мной-то не угонятся, а вот крейсера вполне себе могут зажать.

Пока сигнальщика спускали в кокпит, я встал к прожектору и отстучал сообщение на флагман. Вскоре на его мачтах взметнулся сигнал «увеличить ход». Правильное решение.

Устроившись в подвесной, я сумел определить более точно дистанцию, направление и даже примерную скорость. Впрочем, крейсерский ход не мог быть больше одиннадцати узлов. Ведь они пока ещё не видят наших дымов, как и мы не увидели бы их, не имей возможности поднять наблюдателя на высоту птичьего полёта.

Противник обнаружил нас уже на подступах к Артуру. Крейсера выдвинулись вперёд, чтобы перехватить и связать наш отряд боем. Но самураи не преуспели в этом. Дело ограничилось обменом парой-тройкой залпов без попаданий с обеих сторон. После чего японцы предпочли отвернуть, не желая попадать под огонь наших береговых батарей.

Броненосцы же вышли на привычную дистанцию для обстрела внутреннего рейда, «Ретвизана» и города. Предполагалось, что действовать они будут, по обыкновению, совершенно безнаказанно. Но вдруг ожила батарея Электрического утёса. «Микаса» сразу же был взят под накрытие, хотя попаданий и не случилось.

Только с третьего залпа на палубе японского флагмана рванул фугас. Судя по всему, Степанов воспользовался моим советом и переснарядил-таки сегментные снаряды. Как сумел рассчитать под них и таблицы стрельбы. Четвёртый залп, и сразу два попадания. С противника этого оказалось достаточно, и он предпочёл отвернуть в море…

— И что это за акробатика под куполом цирка? — поинтересовался вызвавший меня к себе Молас.

— Подъём на высоту наблюдателя с помощью парашюта, ваше превосходительство. Не требует никаких особых навыков, главное, чтобы обслуга на палубе не подвела, и сам наблюдатель не оскандалился, — ответил я.

— Насколько сложно изготовить этот самый парашют?

— Ничего сложного, швеи, трудившиеся над ним, уже имеют необходимый опыт и выкройки. Хотя и влетит в копеечку. Всё сплошь шёлк, даже стропы из шёлковых верёвок.

— Какая нужна скорость, чтобы поднимать наблюдателя?

— В безветренную погоду не менее двадцати восьми узлов. При наличии ветра, в зависимости от встречного потока возможно и с крейсеров.

— Чертежи предоставить можете?

— Вот здесь пояснительная записка с расчётами, — с готовностью выложил я листы бумаги.

— Какой-то вы странный, мичман Кошелев, — глянув на меня, покачал головой Молас.

— Не скажу, что обычный, ваше превосходительство, но и не гений. Всё это известно уже несколько веков. Я просто объединил в одно целое.

— Не слышали поговорку: «Всё гениальное просто»?

— Слышал. Но это точно не про меня.

— Однако именно вы решили скрестить зонт и воздушного змея.

На это мне ответить нечего. Можно до бесконечности заниматься бесполезным словоблудием. Мне же хочется двигаться дальше. Тем паче, что, получив сегодня плюху на предельной дистанции, Того наверняка в ближайшее время организует обстрел из-за Ляотешаня. И мне хотелось бы к тому моменту находиться неподалёку.

— Ваше превосходительство, прошу вашего разрешения на ежедневные выходы в Голубиную бухту для продолжения ходовых испытаний и проведения учений по пуску мин.

Я выложил перед контр-адмиралом рапорт и учебный план. Тот изучил бумаги, одобрительно кивнул и поставил резолюцию. Иного я и не ожидал, если, конечно, его превосходительство намерен воспользоваться моими успехами. Впрочем, чего это я. Конечно же, он не собирается упускать такую возможность. Тем паче в преддверии прибытия в крепость адмирала Макарова.

Глава 16

Адмирал и мичман

Мы неслись над мелкой волной Жёлтого моря, время от времени ударяющей в дно катера, отчего палуба неизменно толкала в ноги. Надеюсь, прочности корпуса хватит на то, чтобы воплотить задуманное. Всё же он не рассчитан на подобные нагрузки. Да, сделан с изрядным запасом, уж и не знаю, к чему янки так постарались. Однако его предназначение — плавно рассекать воды, а не скакать по волнам.