Константин Калбанов – Мичман с «Варяга» (страница 59)

К орудию Степанов допустил меня только в качестве благодарности за прицелы. И никак иначе. Они, к слову, имеются далеко не на всех кораблях. Я сумел себя показать, заслужив уважение. Но умение наводить орудие не делает моё мнение авторитетным.

Впрочем, недаром Белый-младший говорил о Степанове, как о знающем и любящем своё дело артиллеристе. Тот помолчал немного с задумчивым видом и произнёс:

— У нас по три десятка сегментных снарядов на орудие. На выстрел выходит почти четыре пуда бездымного пороха, в снаряд поместится порядка полутора. То есть два заряда позволят переснарядить пять снарядов. Порох спишем, поди, не мирное время, а военное. Взрыватели навертим через переходники. Чувствительность у них вполне приемлемая, так что ничего переделывать не нужно, — вслух рассуждал капитан.

— Можно сделать так, что станут взрываться, как японские, от удара о воду, — счёл нужным заметить я.

— И какой от этого смысл? — отмахнулся Борейко.

— Во-первых, взрывающиеся о воду снаряды засыпали палубу «Варяга» осколками, доставая личный состав на надстройках и мостиках. А во-вторых, стаканы всё же тонкостенные и, выдержав выстрел, не факт, что не расколются при ударе о сталь. Тут уж чем быстрее сработает взрыватель, тем лучше.

Говоря это, я уже взялся за бумагу и карандаш, быстро вычерчивая взрыватель к снарядам пушки Норденфельда, находящихся на батарее в качестве пристрелочных. И указал на изменения, которые надлежало внести. Работа, требующая внимательности и осторожности. Но вполне выполнима в условиях обычной слесарной мастерской.

— Хм. А ведь ничего сложного, и должно сработать, — заметил Степанов.

С батареи я уезжал в приподнятом настроении. Для начала мне удалось осуществить задуманное, и один из японских крейсеров отправился изучать морское дно. Это должно побудить японцев осуществить бомбардировку крепости из безопасной Голубиной бухты. Остаётся только надеяться, что Степанов, кавторанг который, всё же добьётся разрешения выставить там минное заграждение. Эдак, глядишь, получится немного уменьшить силы Того ещё до приезда Макарова.

Ну и такое обстоятельство, что Белый-младший, видя реакцию командира батареи, отнёсся к моим словам с уже куда большим вниманием. На обратном пути Леонид засыпал меня вопросами, и мы даже пару раз останавливались, чтобы я мог сделать кое-какие зарисовки. В трясущемся экипаже заниматься этим не с руки.

— Ваше благородие, это чего же получается, вы крейсер потопили? — когда мы наконец остались одни, спросил сопровождавший меня Казарцев.

Я припомнил, что он ни на мгновение не отставал от меня и побежал вместе на батарею. Стоял в стороне, чтобы не мешаться под ногами у артиллеристов. Но вместе с тем всё подмечал. Ещё и бинокль у кого-то одолжил.

— С чего такие выводы, Илья? Все стреляли, и я стрелял. Попадал чаще остальных, это так. Но по тому крейсеру и от «Ретвизана» прилетело не раз.

— Не, ваше благородие. Что ни говорите, а «Читосе» всё же вы приголубили.

— С чего ты взял, что это «Читосе»?

— Так нас, сигнальщиков, учили определять корабли по силуэтам и по виду. «Читосе» и есть, не сомневайтесь.

Хм. Получается, что войну с Японией не исключали и мало того, готовились к ней. Но как-то уж слишком вяло.

— Ты, Илья, не выдавай желаемое за должное. Понимаю, что хотелось бы, чтобы именно я утёр нос остальным, потому как твой командир, а под рукой геройского офицера и служить приятней. Но на деле это не так, хотя и я дал японцам прикурить. Ну и самое главное, о том, что я из орудия бил в этом бою, никому не рассказывай. Потому как тогда за своевольство мне может прилететь. А так как я ещё и наш катер собираюсь изрядно переделать, погонят меня с командирства поганой метлой, а вас разгонят по разным местам. Хорошо, как на корабли, а то и на берег в экипаж спишут.

— Да как нас на берег-то? — возмутился сигнальщик.

— А вот так. Потому и говорю тебе, думай, что говорить, а о чём и помолчать лучше.

— Есть думать, — с готовностью ответил тот.

Глава 14

Какой же русский не любит быстрой езды!

Я выложил последнюю карту, показывая, что партия вновь осталась за мной. Сидевший напротив пехотный капитан только разочарованно крякнул. У него была сильная карта, не отнять, но мою перебить всё же не смогла, и куча ассигнаций переместилась по столу ко мне. Я довольно сноровисто разложил их по номиналу, заодно пересчитав. Две тысячи двести пятьдесят рублей. В итоге чистыми я сегодня заработал тысячу семьсот тридцать. А всего за прошедшие дни, или всё же ночи, семь с небольшим тысяч.