Константин Калбанов – Мичман с «Варяга» (страница 20)

— Вахтенный офицер крейсера «Варяг», мичман Кошелев, — вооружившись таким же девайсом, представился я.

Подниматься на борт счёл нецелесообразным. Слишком уж большая качка, можно и катер повредить. Ни к чему такие риски. А переговорить можно и вот так. Хотя и без особых подробностей.

— Как вы тут оказались? — спросил он.

— Два дня назад наш крейсер был заперт на рейде отрядом адмирала Уриу. Он предложил нам сдаться, иначе намеревался атаковать нас прямо на рейде. Наш командир решил прорываться. В результате вырваться нам не удалось, крейсер сильно избили, и мы его затопили на рейде. Канонерку «Кореец» взорвали. Команду распределили между кораблями нейтралов. Я с разрешения Руднева собрал добровольцев и на уцелевшем катере отправился в Артур.

— Ясно. Держитесь в кабельтове от нас, как закончим постановку, возьмём курс на Артур.

— Есть.

Когда отошли от «Енисея», я остался на мостике и в бинокль наблюдал за постановкой минного заграждения в ожидании неминуемого. Не думаю, что здешние события будут сильно отличаться. А значит, у меня есть шанс кое на что повлиять. Понимаю, что старуха история злая тётка, и в общем мне её ход не изменить. Но это ведь не значит, что не получится воздействовать на некоторые незначительные события. К примеру, спасти два корабля и пару-тройку десятков жизней. Как-то сомнительно, что это повлечёт радикальные изменения.

Ага. А вот и она, всплывшая мина. Минный транспорт замедлился, начал отрабатывать машиной назад. На корме бахнул сорокасемимиллиметровый Гочкис. Я глянул на плавающую мину. Вновь грохнула пушчонка, всплеск от снаряда рядом. А вот и пара винтовочных выстрелов. И опять мимо.

— Полный ход! Снегирёв, подрежь корму «Енисея», — приказал я, прекрасно зная, что именно сейчас должно произойти.

— Слушаюсь.

Вода под кормой корабля забурлила, винты начали отрабатывать задний ход. Но едва корабль сумел погасить инерцию, как капитан второго ранга Степанов вынужден был отдать приказ: «Стоп машина!» Иначе мог подмять нас кормой. Вообще-то, я сильно в этом сомневаюсь, и лихой вид моего рулевого в том порукой. Но рисковать командир «Енисея» не стал.

— Какого чёрта вы делаете, мичман! — прокричал в рупор Степанов.

— Я позабочусь о мине, господин капитан второго ранга! — ответил я в такую же жестянку.

После чего снял со стопора максимку, взялся за рукояти и положил пальцы на гашетку. Стрелять при волнении в пять балов не так-то и просто. Но у меня достаточно богатый опыт, и голова не голова, а баллистический вычислитель.

Пулемёт выплюнул короткую очередь. Но волна как раз приподняла мину, и строчка фонтанчиков прошла с недолётом. Подгадал момент и вновь выдал очередь на десяток патронов. На этот раз фонтанчики запрыгали вокруг цели, сквозь выстрелы я уловил три глухих металлических щелчка.

Вот и всё. Минимум одна пуля пробила корпус, и этого вполне достаточно, чтобы потопить мину. Но я не стал надеяться на случай и выдал ещё одну короткую очередь, вновь добившись попаданий.

— Отличная работа, мичман, — с помощью рупора похвалил меня Степанов.

— Хорошо иметь пулемёт, господин капитан второго ранга. У меня на борту в наличии ещё один, который я намерен сдать в Артуре. У вас есть шансы прибрать его к рукам.

— Буду иметь в виду. Ладно, пора возвращаться в крепость.

— Не будете ожидать сопровождение?

— Нет. Тут всего-то три часа экономичным ходом, пасмурно, видимость плохая. Так что присоединяйтесь, — великодушно предложил он.

— Есть, — козырнул я.

Интересно, чем обернётся решение Степанова? Ведь ничего не случится. Правда? Тут же недалеко, видимость и впрямь не ахти, и издалека дымы не рассмотреть. Да и не такой уж и густой этот дым, уголь в ямах добротный…

А вот хрен тебе, золотая рыбка! Нет, ну вот что такое не везёт и как с ним бороться. Я пока без понятия, что там за корабль несётся к нам на всех парах, но ни капли сомнений, что это японец.

— Казарцев, сообщение на «Енисей», предлагаю идти в Артур полным ходом. Я на разведку.

— Есть, — коротко бросил сигнальщик.

— Снегирёв, лево сорок пять, курс двести десять градусов.

— Есть лево сорок пять, курс двести десять градусов, — ответил рулевой.