Константин Калбанов – Мичман с «Варяга» (страница 103)

— Звучит резонно. Но Артур разве не на северо-западе? — спросил меня Кирилл, глянув на компас.

— Так и есть, — подтвердил я.

— И отчего мы идём на запад?

— Возможно, нам повезёт, и мы встретим нейтрала. Досмотрим его и выкупим уголь. Наших запасов хватит на обратный путь, но у Артура может случиться всё что угодно. Хотелось бы иметь возможность при необходимости оторваться от погони.

— И как вы хотели совершать набеги при нехватке для этого топлива?

— В этом случае мы выходили бы, нагрузившись дополнительным углём, как мул. Так что угля хватило бы с избытком.

— И почему сегодня было не так?

— С дополнительным углём выйти на крыло не получилось бы. Поэтому я отправил приказ боцману подготовить и оставить его на барже. Там всего-то три десятка мешков. Высадили бы вас, быстренько догрузились и в путь.

— Получается, не вовремя я толкнул вас под руку? — скосил он на меня взгляд.

— Скажу честно, Кирилл Владимирович, всё шло к тому, что меня списали бы в экипаж.

— Из-за твоих геройств, — понял он.

— Из-за того, что я как бельмо на глазу у командования. Но главное, его высокопревосходительство использовал бы меня, чтобы насолить Макарову. Мне же не хочется оказаться между жерновов. А тут такая удача, вы изъявили желание присоединиться к рейду. Ну я и решил попытаться заполучить ваше расположение.

— Только не говори, что напоил и выкрал меня, — хмыкнул великий князь.

— Я, конечно, шустрый как понос, но не сумасшедший, Кирилл Владимирович. Однако не скрою, когда вы изъявили желание участвовать в деле, раздумывать не стал. Вот и вышли мы без дополнительного запаса угля.

— Х-ха, Олег, а мне нравится твоё нахальство. У нас коньяк не остался?

— Прошу простить, — сокрушённо развёл я руками.

— Что? Вообще ничего?

— Только спирт. В медицинских целях.

— Сейчас как раз медицинский случай и есть. Мне нужно срочно согреться, а то наверху жутко холодно. Нужно же высмотреть какой-нибудь пароход, а то эдак без угля останемся. Командуйте, господин мичман, наблюдатель Романов к полёту готов!

Глава 24

Клятая старуха

Сказать, что я был удивлён, это не сказать ничего. Да меня меньше удивило бы известие о поражении японского флота. Это что же такое в лесу сдохло? Я читал газету и тихо худел с происходящего. «Новый край» местное издание, но благодаря телеграфу тут за правило перепечатывать громкие статьи центральных газет и иностранных в том числе. С некоторым запозданием, но это куда лучше, чем читать оригинал, который доберётся до наших мест в лучшем случае через пару недель.

Ну надо же. Ладно ещё французы, союзники всё же, но никогда не подумал бы, что британцы станут поддерживать Россию, а китайцы осмелятся выкатить японцам предъяву. Наверняка последним пообещали поддержку, вот они и расхрабрились. Однозначно в лесу, ну или в море, сдохло что-то особенное. А скорее всё же Тидеман как-то сумел разрулить ситуацию. Либо наш консул в Чифу волшебник, либо настоящий дипломатический гений.

Если коротко, то министр иностранных дел императрицы Цыси заявил ноту протеста Японии ввиду инцидента в порту Чифу и в территориальных водах Китая. И, о боже, японцы признали, что командиры их миноносцев проявили своеволие, первыми напав на русских, и принесли свои извинения! Я в шоке. Ладно бы ещё не стали отрицать инициативу в инциденте, но ведь они к тому же признали и то, что с их миноносцами разделался минный катер.

Это что же получается, с меня сняли все обвинения? Стоп. Их ведь мне и не предъявили. Не будь тут Макарова, то не удивлюсь, если я оказался бы под арестом сразу по прибытии, но новый командующий придерживался иного мнения.

Он, к слову, и за выходку с великим князем меня не наказал. Хотя и попенял, не без того, мол, командир катера в открытом море первый после бога, и никто ему не указ, даже член императорской семьи. Ну и дал понять, что если бы это был не великий князь, то не сносить мне головы. Зато не стал жадничать по поводу наград.

В Петербург ушло представление на очередное награждение меня любимого Святым Георгием четвёртой степени. Кроме того, на меня уже ушли документы на Станислава третьей и второй степени, Анну четвёртой и третьей. Не обошли наградами и матросов, представив их к Георгиевским крестам четвёртой и третьей степени. Боцмана Харьковского, прикрывшего собой от неприятельского огня великого князя, помимо этого ещё и ко второй.