Константин Калбанов – Кроусмарш (страница 106)

– Про долги сказывай, – отмахнулся от перебившего рассказчика старик.

– Так вот, и денежки все при нас остались, и за год мы смогли расплатиться по долгу, потому как зимой никуда на заработки и идти-то не надо: приработок господин Андрэ, ну тогда еще господин, нам на месте устроил. В общем, уже через год мы за дома полностью посчитались.

– А с остальным как же?

– А остальное у нас свое было – говорю же, бабы с приданым были. Были, конечно, у нас и те, кто ни с чем пришли, так те только через два года рассчитались. Вот потому и говорю, что если надумаете, то только через два года сможете посчитаться.

– Погоди. Ты говоришь, Новак. А не то ли это село, что на берегу Быстрой, в лесу? Про него еще много чудного рассказывали.

– Все верно, старик. Оно и есть.

Старый Джон притворил за собой калитку и не спеша направился вдоль по кривой улочке, посматривая по сторонам. Впрочем, старым он вовсе не выглядел, высокий, крепкий еще мужик, разве только сутулится постоянно, но то от тяжкой крестьянской доли его к земле клонит, да седой как лунь: от прежней рыжей шевелюры и следа не осталось, хотя шевелюра и по сей день была густой, – вот только ни единого рыжего волоса что на голове, что в бороде с усами не сыщешь. Да лицо все в густой сеточке морщин – куда твоему неводу, – а так вполне крепок, еще и молодым форы даст.

Путь его был недолгим. Пройдя по улице до переулка, он свернул в подворье, как раз расположившееся на этом перекрестке справа по ходу. Едва калитка скрипнула давно не смазываемыми петлями, которые уже начала бить ржа, как раздался собачий лай и сторож метнулся к нежданному гостю, однако, не добежав с десяток шагов, замер, оборвав свой лай, но ластиться или вилять хвостом не стал – просто выжидательно уставился на гостя, которому вроде как и не возбранялось во двор заходить, но и к хозяйской семье он отношения не имел. Вот оповестил хозяина лаем, остановил гостя, а там пусть сам хозяин разбирается, а если этот еще шаг сделает, то пес лаять больше не будет, а молча набросится. И лучше его не вынуждать это делать: местные волкодавы против волков один в два выходить не боятся – куда человеку невооруженному с ним сладить, да и оружному поостеречься следует.

– Что, сторож, не доверяешь? И правильно, не я тебя кормлю – и не меня тебе привечать.

– Ты чего там с псом-то разговоры разговариваешь? – На порог дома, сложенного из бревен, вышел мужичок такой же крепкой стати, такой же сутулый, вот только годами помоложе, и седина у него только начала проклевываться, да ростом вполголовы пониже.

– А с кем же мне говорить, коли пес наперед хозяина встречать выходит?

– То служба у него такая. Бон, место. Чего стоишь-то? Проходи. Не чужие, скоро породнимся.

– Вот по этой причине я к тебе и пришел. Присядем здесь. – Старик показал на большое бревно, уложенное вдоль стены и вытертое седалищами до блеска.

– А чего об том говорить-то, – присев рядом со стариком и откинувшись к стене дома, проговорил мужик, – вроде все уже обговорили. По осени оженим твоего Томаса на моей Энни, как и уговорились. Или ты уже передумал? – всполошился мужик.

– Что ж я, ума лишился от такой невестки отказываться? Твоя девка – первая красавица и хозяйка на селе, мой тоже не отстанет. Кто ж станет рушить такую пару?

– Тогда чего?

– А того, что пока она в твоей семье, а дело их обоих касаемо.

– Ну, говори.

– Помнишь того мужика в таверне?

– Это того, что в Кроусмарш-то ехать предлагал?

– Того самого. Так вот, решил я, что Томасу нужно ехать туда, ну а коли Энни вскорости ему женой, значит, то и ей с ним. Там церковь уже отстроили, так что оженятся, как и положено.

– Ты чего удумал-то, старый? Не позволю я своей дочери в то гиблое место ехать.

– А ты не кипятись, не кипятись. Послушай лучше. Как законной женой станет, то уже без твоего дозволения поедет, потому как при муже будет. Да только немного поздно будет. А так и свадебку сыграют – оно, конечно, без нас, но то грех невелик, – и золотые от барона получат, а нам те золотые в подспорье пойдут.

– Не пойму я тебя. Ты что ж, решил за счет деток наших нажиться? Так те деньги впрок не пойдут. Да и не отпустит их никто. Барон-то просто так золотыми разбрасываться не станет – осесть на своей земле заставит, своими арендаторами сделает.