Константин Калбанов – Камешек в жерновах (страница 89)

Впрочем, матросы сопели, шумно дышали, едва слышно матерились, но всё же вели себя достаточно тихо. М-да. По закону подлости как раз до того самого момента, когда до вершины оставалось не больше полутораста шагов.

Из-под ноги Будко вывалился камень, и потеряв опору, он рухнул коленом на каменистый склон. Я, конечно, озаботился кожаными вставками - наколенниками и налокотниками, но, похоже, он изрядно приложился и не сдержал крик, да ещё и, потеряв над собой контроль, выдал матерную тираду.

Практически сразу на вершине сверкнула вспышка и раздался винтовочный выстрел. Без понятия, куда стрелял самурай, свиста пули я не услышал. Что же до полагающегося окрика, то он прозвучал следом одновременно с клацаньем затвора. Хорошее правило - сначала стрелять, а потом спрашивать.

- Залечь! Огонь не открывать! - скомандовал я, сам приникая к одному из валунов.

Послышались возбуждённые гортанные крики. Хлопнул очередной выстрел в белый свет как в копейку. Хотя в этот раз я расслышал щелчок пули по камням и визг ушедшей в рикошет пули.

Контур вершины на фоне ночного неба разобрать более или менее ещё получается, но на этом и всё. Попытался рассмотреть хоть что-то в оптику с тем же результатом. Кто-то из моих неловко шевельнулся, осыпались камни, и японцы открыли беспорядочную стрельбу. Судя по вспышкам, пятеро, в всполохах приметил торчащие головы. Вновь приник к оптике, наведясь на цель с помощью абсолютной памяти. Очередная вспышка, чуть сместил крестик и нажал на спусковой крючок.

Карабин толкнулся в плечо, и я поспешил переползти за соседний валун. Судя по вспышкам, стрелков осталось четверо. Я сумел подловить ещё одного. Но это не точно. Выстрелить-то выстрелил, а вот попал ли, непонятно, потому что самураи прекратили огонь, и определить количество стрелков невозможно.

- Ваше благородие, может, из пулемёта причесать? - спросил Будко.

- И куда ты станешь палить? Кого-то видишь?

- Видеть не вижу, но напугать смогу, чтобы не высовывались. А там обойти их и вся недолга.

- Лежите, не дёргайтесь. Я сам всё сделаю.

Повернулся на бок и потянул из подсумка мортирку. Ну не мог я обойти такую штуку, как винтовочный гранатомёт. И уж тем более при том, что изготавливаемые в мастерской Горского гранаты как нельзя лучше подходили для этого.

Грибок ударника входит в насадку на ствол, при выстреле газы толкают его вперёд, накалывая капсюль и выбрасывая гранату. Без нарезов оружие делается не таким точным, как хотелось бы. Отсутствие ударного взрывателя вносит кое-какие неудобства в поражении цели. Зато трубка замедлителя в семь секунд вполне позволяет забросить гостинец до трёх сотен шагов. Правда, в этом случае взрыв случается в основном ещё в воздухе. Но это даже неплохо, если стрелять по залёгшему противнику. Единственно, нужно не забывать заряжать винтовку холостым патроном, иначе огребёшь сам.

Аркадий Петрович уже начал производство гранатомётов. Пока совсем немного ввиду низкого спроса. Но как только появится заказ, сможет производить их в большом количестве. Впрочем, сомнительно, что на это будут выделены средства. Тут ведь ничего сложного, и его можно изготовить буквально на коленке. В крайнем случае даже из дерева. Обмотать проволокой, и готово. Надолго не хватит, но и сделать новый не составит труда.

Закрепив на стволе гранатомёт, вложил в него гранату. Затем зарядил карабин холостым патроном и, уперев приклад в каменистый грунт, задал нужный угол. Вот с этим есть сложности. Я не пользуюсь прицелом благодаря моей абсолютной памяти и «баллистическому вычислителю» в моей голове, в этом нет необходимости, но остальным он потребуется. Ничего сложного, за основу взял таковой от подствольного гранатомёта ГП-25 моего мира, который крепится на цевье. И вот его-то изготовить на коленке уже не получится.

- Лежим и не двигаемся, - повторил я и навёл раструб гранатомёта на вершину, задав нужный угол.

Хлопок! Приклад карабина впечатался в грунт, хрустнув мелкими камешками, а цилиндрическая граната улетела вверх. Едва раздался взрыв, как я подскочил и со всех ног побежал к позиции самураев, рванув из кобур браунинги. Вслед за взрывом оттуда донеслись крики и проклятия, полные страданий.