Константин Калбанов – Камешек в жерновах (страница 78)
С трёхдюймовыми миномётами пока всё очень плохо. Зато от стодвадцатимиллиметровых уже не отмахиваются. Первые четыре провели как экспериментальные, создали комиссию и назначили официальные испытания.
Так что верю я или нет, кто знает, чем это всё закончится. Во всяком случае, попробовать стоит. Если Артур продержится хотя бы лишний месяц, глядишь, ситуация изменится кардинально. Правда, мне опять срочно нужны деньги. А тут ещё и бой в Жёлтом море на носу. Уже послезавтра, если что.
Глава 19
Кое-что будет иначе
Никаких видимых отличий я не наблюдал. Двадцать восьмого июля первая эскадра флота Тихого океана вышла в открытое море. Накануне «Ретвизан» получил-таки свои шесть плюх стодвадцатимиллиметровыми снарядами и пробоину ниже броневого пояса. Что-то там попытались исправить, но тщетно. В этой связи принято решение без необходимости не увеличивать ход выше тринадцати узлов, чтобы выдержали переборки.
Подорвавшийся на мине «Баян» остался в Артуре, что ослабило наш отряд крейсеров. И надо сказать, весьма существенно. Впрочем, справедливости ради, особой роли это не играет. Вот если бы меня подпустили к одному из его орудий главного калибра, тогда совсем другое дело.
Я, к слову, благодаря «ноль второму» вполне могу себе позволить перемещаться между кораблями эскадры. Эссен дал мне достаточно много воли, а потому катер вышел в море своим ходом, и я на его борту. В случае необходимости вернуться на «Севастополь» не составит труда. Куда полезней использовать нас для разведки. Хотя толку от этого никакого. Во время выхода эскадры у самой линии горизонта маячила пара миноносцев, и Того уже знает о том, что мы покинули крепость.
Состав эскадры ровно тот, что и был в реальной истории. Шесть броненосцев, четыре крейсера, восемь миноносцев и госпитальное судно «Монголия».
К слову, Миротворцев пожелал остаться в Артуре и был переведён в госпиталь на берегу, забрав с собой и Нину. Я посоветовал ему не глупить, всё же он уже привык как к обстановке, так и к персоналу, но он и не подумал меня слушать. Говорить же о том, что судно вернётся обратно, я не стал. А своей сожительнице я и вовсе не указ. У нас сугубо деловые отношения, и она хорошо выполняет свои обязательства. Правда, меня не отпускает ощущение, что нам всё же придётся расстаться. Между этими двумя явно что-то намечается.
Ах да, я всё же исполнил своё обещание и решил-таки вопрос с поставкой мёда. Подрядил на это дело контрабандистов, и они уже сумели переправить пару тонн. Помогли мои связи с триадой. Опять же, товар этот не стратегический и не оружие. Даже если поймают, особой беды не случится, разве только могут отобрать по беспределу…
- Ваш бродь, японцы на подходе. Дымы с трёх сторон, - доложил по телефону висевший над нами Казарцев.
- Принял тебя. Продолжай наблюдать, - ответил я и подступился к прожектору.
Семафором передал результаты разведки на флагман. Единственное отличие от известной мне истории это то, что на меня возложили обязанности наблюдателя. Как следствие, о результатах я докладывал напрямую командующему эскадрой. Вот только это ни на что не повлияло. Витгефт не изменил ни направления, ни скорости и с обречённой решимостью продолжал переть вперёд.
Впрочем, а мог ли он хоть что-то изменить? Единственное - это войти в китайский Чифу или британский Вэйхайвэй, где и разоружиться. Этим он спас бы эскадру, практически не понеся потерь, но сам оказался бы под судом. И что-то мне подсказывает, что ему не поздоровилось бы. Хотя бы потому, что никаких явных причин для интернирования нет.
С другой стороны, я слишком уж пессимистично настроен, так как исхожу из своего послезнания. А реальность меж тем уже изменилась. Ведь в известной мне истории наша эскадра сумела довести японцев до края, и ей не хватило самой малости, чтобы основные силы отвернули в сторону, не добившись успеха.
Это если верить русским и японским официальным источникам. Что с лёгкостью могло быть и преувеличением с обеих сторон. Нашим - для оправдания своего поражения, мол, только случай помог Того взять верх. Самураям - чтобы добавить драматизма и весомости в победе над храбрым, умелым и стойким противником.