Константин Калбанов – Камешек в жерновах (страница 64)

- Сам я доставлять его не стану. Уж простите, но у меня в приоритете боеприпасы. Однако я подумаю над этим вопросом, - пообещал я.

- Благодарю вас. Я сейчас разыщу Нину Павловну и сообщу ей о том, что у неё выходной… до завтра, - с надеждой уточнил он.

Как видно, Нина проявила себя в должной мере, и её тут ценят. Хорошо хоть, не успела засветиться в своей профессии, иначе её тут попросту не приняли бы. Уж больно не простые служат на «Монголии» сёстры милосердия. А то, что проживает невенчанной с любовником, так это вполне допустимо.

- Да, до завтра будет достаточно, Сергей Романович. Утром и мне нужно быть на корабле.

- Вот и договорились.

М-да. И ведь он не сомневается, что я обеспечу переправу мёда. Мне бы его уверенность. С одной стороны, обещать ведь не значит жениться. Но с другой, репутация штука такая, которая складывается по камешку, по капельке. И при всём негативном отношении к экипажу «ноль второго» есть ведь и те, кто к нам со всем уважением как среди офицеров, так и среди нижних чинов.

У тех же китайцев, привыкших к тому, что их всё время обманывают, у меня также появилась своя репутация. Стоит бросить клич, и работники в очередь выстроятся. Девятнадцатилетний мальчишка? Так и есть. И усов-то нормальных не имею, лишь несерьёзный пушок, но мне уже верят. Опять же, вот Миротворцев обратился ни к кому-то там, а ко мне. Так что хочешь, не хочешь, а постараться придётся.

- Олег! - помахала мне появившаяся в коридоре Нина.

Ч-чёрт, как же ей идёт форменное коричневое платье, белые платок и передник с красными крестами. Они лишний раз подчёркивают её ладную фигурку и одновременно придают ей вид скромный и непорочный. Так и хочется её оберегать и защищать. Ого. А сколько ревности во взглядах раненых, куривших у фальшборта. Похоже, красивая сестра милосердия успела украсть не одно пылкое сердце.

- Привет, - поздоровался я.

- Здравствуй.

Она обняла меня, и сразу видно, что в этом жесте нет ни капли фальши, а одна лишь неподдельная радость. Ну и беспокойство.

- Ты в порядке? - отстранившись, осмотрела она меня внимательным взглядом.

- В полном, - улыбнулся я.

- Я пытала Диму и Илью, когда они вернулись с передовой, но оба только как попки твердили, что у тебя всё в порядке, ты сыт и тебе ничего не угрожает.

- Ну вот видишь, не наврали.

- Ага, не наврали. Четыре дня не было, а осунулся, словно тебя голодом две недели морили. И пытали. Ты из морских походов куда краше возвращаешься, - ткнула она в царапины на лице и ссадины на руках.

- Так ведь там передовая, а не палуба.

- Ладно. Жив и слава богу. Какие у нас планы, о султан моего сердца? Меня моё начальство отпустило до утра.

- Предлагаю для начала пообедать в «Саратове», затем домой малость пошалить, а вечером прокатиться в рабочий городок Горского.

- А туда-то зачем?

- Родионов новый фильм смонтировал.

- Правда⁈ - воскликнула она, и её взгляд при этом загорелся.

- Ну конечно, правда. Сначала покажет в Невских мастерских, а после у Аркадия Петровича.

А радости-то сколько. Во взгляде блеск предвкушения. Всё же синематограф - это сила. И дураком я буду, если не смогу её использовать. А вообще насчёт того, чтобы начать снимать игровое кино в Артуре, всё же стоит подумать. Почему нет? Понятно, что сейчас народ валом валит и на простые бегающие картинки. О военной кинохронике на суше и на море и говорить нечего. Но отчего не ударить на опережение. Опять же, Родионов уже сейчас начнёт нарабатывать опыт. Однозначно над этим нужно подумать…

После киносеанса Нина вышла задумчивой и в расстроенных чувствах. К своему удивлению, я увидел на её щеках слёзы. Как по мне, то на экране не было ничего особенного. Вот только, похоже, что не для местных, которые не были избалованы, как я. Девушку увиденное потрясло до глубины души.

- Нина, всё в порядке? - взял я её за руку.

- И ты был там? - глухо спросила она.

- На самом деле не так страшен чёрт, как его малюют, - попробовал подбодрить её я.

- А Дима… он же снимал, когда вокруг рвались снаряды и падали сражённые солдаты. А после ещё и эта жестокая рукопашная. Господи, какие страшные вещи творятся на фронте, - восхищаясь храбростью Родионова, и в то же время под впечатлением от увиденного с болью в голосе произнесла она.