Константин Калбанов – Гимназист (страница 81)

----

[1] Филиды – у кельтов привилегированное сословие бардов, знавших эпос, историю и законы. Ученые, прорицатели и знатоки традиций. Здесь смысл филидов сводится к знатокам законов и тем, кому доверялось озвучивать завещание. По мимо всего прочего функция прорицательства у моих филидов есть, но она сводится к знанию, когда следует открыть завещание.

2.13 Келпи

Среди огромных серых валунов в вечерних сумерках сгорбленная фигура в сером плаще была совершенно не заметна. Путник застыл на гладком мшистом камне, глядя на белые холки волн. Говорят, когда-то давно у этого побережья погиб и обратился в камень водяной змей. Его гребень стал вереницей острых пиков, торчащих из морских глубин, а уродливая голова превратилась в остров, что сейчас был сокрыт сизым туманом. Но человек не смотрел на окаменевшего змея, его взгляд приковал маленький парусник, постепенно растворявшийся в белом ничто.

Три года назад они с гроганом прибыли в Гардарсхольм. Остров снега, водопадов, суровых воинов и сильных колдунов. Румпель порывался домой, кричал, проклинал всех вокруг. Дело дошло до того, что он взял рыбацкую лодку и попытался уплыть домой. Безжалостный ветер и прибрежные волны чуть не отправили на дно юного принца, и горячка, в которой он лежал седмицу, была меньшим наказанием. Все это время Брен Кухул не отходил от своего подопечного и говорил, говорил, говорил. Он рассказывал о Николасе, богах и выбранной королем судьбе, просил не повторять его путь, равно как и путь Кам Воронье Крыло, пожертвовавшей своим народом, своим сыном и, в конце концов, собой ради мести.

«Поймите, юный тан, месть не приносит ни покоя, ни удовлетворения. Она, как споры плесени, порождает лишь черный мох в алом сердце. Порой кажется, что стоит отомстить, и с души упадет, свалится тяжелый камень, станет легче дышать. Но это не так. Отмщение порождает лишь отмщение и затягивает в пучину безумия все новые и новые поколения. Сложнее понять и суметь, если не простить, то хотя бы переступить через жажду расправы и идти дальше. Найти другие ориентиры. Да, юный тан без труда узнает и разыщет тех, кто повинен в смерти отца, но если вы положите свою жизнь на алтарь воздаяния вместо того, чтобы снять проклятье и стать королем, то значит Кам победила, а Николас проиграл. Лучше оставить праведный суд богам, а самому заняться непомерно тяжким трудом – движением вперед».

Румпель лежал в странном длинном доме колдуна, смотрел, как пляшет тень от костра и впитывал слова грогана, не понимая их до конца, но цепляясь за них, как тонущий за обломок корабля.

Старик Эрилаз сдержал свое слово и взял наследника дома Хредель в ученики, а его правнук, юркий рыжеволосый Орм, которого боги обделили ростом и статью, зато щедро отсыпали хитрости, ловкости и умений чувствовать оружие, показывал, как владеть мечом.

«Тебе не победить в честной битве, парень, — хохотал он, — Значит придется уметь драться бесчестно. Это в жизни благородство, опора для шага, а в смерти, если уж приглядеться, все равны. Для врагов же есть только один вид чести – быстрая смерть. Решил убить – убей, не тяни, не играй. Ведь слабый сегодня, завтра обретет силы».

Старик Эрилаз бил правнука клюкой по спине, гнал со двора прочь и чертил палкой руны на мерзлой земле. То была магия твердая и выверенная, как горный хребет.

Шли месяцы. Люди в долине свыклись с угрюмым мальчишкой-горбуном, прятавшим лицо, и уже не сторонились его. Жизнь вошла в свое спокойное, размеренное русло, далекое от дворцовых интриг и страстей. Однако Румпель стал замечать, что Брен Кухул мерзнет. Суконная одежда, подбитая мехом, не могла согреть щуплого духа, а огня от открытого очага в длинном доме не хватало, чтобы напитать его теплом. День за днем делился Румпель своей силой с гроганом, но тот медленно гас.

«Достаточно, хватит! - не выдержал однажды Брен Кухул. — Юный тан и так отдает много. Вам пора прекратить истязать себя. Ваше тело растет, крепнет, а я, словно омела, питаюсь вашими соками. Отпустите меня, прошу».

«Нет!» — Румпель был упрям, как всякий из рода Хредель.