Константин Калбанов – Гимназист (страница 106)
— Он ожил! Замок Бренмар ожил! И признал меня своим хранителем, а вас, госпожа Мари Хредель, моей хозяйкой!
— Тише, Кейр Мулах, не кричи, – Мари самой хотелось смеяться и плясать, но она сдержала свой порыв. Просто подошла к духу и взяла его лицо в свои ладони. – Разбудишь короля.
— Кейр Мулах не разбудит. Все спят глубоким сном. Многие там, где стояли. Кейр Мулах усыпил их, чтобы показать хозяйке замок. Хозяйка ведь желает осмотреть свои владения?
— Желает! – Мари обняла щуплого духа. — Веди и рассказывай. Как догадался, что это я, почему замок проснулся, почему я твоя хозяйка, а не Гинерва Мэнская?
Замок оказался поистине огромным. От темных подземелий, узких ходов до кладовых и богато обставленных покоев донжона. Величественный, монументальный. Сотворённый человеком на века.
— Долгое время замок спал. Старый хранитель погиб, спасая наследника, а Кейр Мулах к тому моменту уже не имел истинного хозяина, а потому не мог сделаться гроганом Бренмара.
— А как же леди Гинерва, разве она не твоя хозяйка?
Гроган удрученно вздохнул, от чего хвост его и уши безвольно поникли.
— Так и не так. Короева-мать привезла грогана из разрушенного Берфудского замка. Кейр Мулах должен был погибнуть там, но цеплялся за жизнь и был готов быструю смерть заменить на долгую агонию. Долгие годы Кейр Мулаха грела лишь зола от каминов. Зато королева Гинерва щедро кормила своими эмоциями и безропотно делилась жизненными силами. Мало для жизни, но достаточно для существования. Время шло, и в одну темную ночь Кейр Мулах не смог уберечь хозяйку, над ее головой блеснул меч. Но госпожа оказалась истинной дочерью своего отца и отказалась бежать. Вместо этого она заключила договор с Королевой сидов и отдала свое сердце. После чего кормить грогана госпожа уже не могла. Кейр Мулах получал замковых слуг, пил их страх. – Гроган передернул узкими плечами. — Он горек. Хоть и считается, что у чувств нет вкуса, но Кейр Мулах до сих пор ощущает гниль на языке… Ты первая, не испугалась и добровольно насытила чудовище. А после сделалась супругой короля Гарольда и хозяйкой замка.
— Под чужой личиной, — хмыкнула Мари.
— Замку это безразлично, он, как и я, чувствует внутреннюю суть. Лицо ему неважно. Ведь и господин Гарольд, скажем так, не тот, кем его считают.
— Что ты хочешь этим сказать? – Мари остановилась и посмотрела на грогана.
— Только то, что госпожа Гинерва сначала зачала ребенка в Холмах, а только потом попала на ложе к королю Николасу. И дите, пока росло в утробе, питалось ее сердцем. Король носит имя Хредель, но он не потомок Пчелиного волка.
— Зачем ты мне говоришь это?! – Мари в ужасе прикрыла рот руками.
— Нам, гроганам, не знакомы человеческие чувства и терзания. Первый из нас заключил договор с хозяином замка и очагом о защите и помощи. С тех пор мы служим тому, кого принял дом. Ты добровольно согласилась кормить меня и огонь признал тебя хозяйкой, а потому у Кейр Мулаха нет перед тобой тайн. Гроганы не могут предать.
Мари хмыкнула: по ее человеческим меркам в данный момент происходило именно предательство. Дух замка без колебаний принял ее, чужачку, отринув ту, которой был верен многие годы и обязан спасению из руин прошлой жизни. И все потому, что она не могла лично выполнять условие договора и не захотела передать эту обязанность сыну. Хозяин замка сам лично кормит духа замка своими силами и эмоциями, а за это получает защитника и осведомителя.
— Что ж, — Мари аккуратно прощупывала тонкий лед под собственными ногами. – Меня устраивают подобные условия. Вот только скажи, раз леди Гинерва отдала собственное сердце за дитя, то, от чего она до сих пор жива?
Гроган вздохнул, прикрыл глаза, словно ему физически было тяжело говорить, но все же ответил на прямой вопрос:
— У госпожи есть песочные часы. Раз в сутки она переворачивает их, продлевая собственное существование.
Гроган поник, а Мари почувствовала, как за ее спиной вырастают крылья. Вот они - те самые вожжи, что приструнят «дорогую матушку». Вот только использовать знание нужно с умом.