Константин Калбанов – Еретик (страница 61)
Андрей часто ловил себя на мысли, что ведет себя как игрок в стратегические игры, вот только кнопки «рестарт» у него, к сожалению, не было, и это была далеко не игра. Затея с пулеметами, похоже, провалилась. Конечно, Грэг изготовит из стали опытный образец, вот только его еще прогонять и прогонять через испытания, доводя до ума, выявляя недостатки, изыскивая возможности их устранения. Винтовки-переростки, которые он уже про себя называл пэтээрами, изготовить куда более реально. Да и пользу от них он видел весьма ощутимую: скорострельность, конечно, уступает карабину, но зато дальность боя просто загляденье. Немалое свое слово должны были сказать и огнеметы – эти уже были готовы, правда, всего двадцать штук, но это предполагало оказаться таким сюрпризом, что должно было сработать, – не хватало только зарядов, но за этим дело не станет: «самовар» уже начал свою работу, так что напалм будет. Правда, есть все шансы заполучить клеймо еретика – запах там, конечно, не серы, но тоже не фиалки, а по действию точно адов огонь приплетут.
Так, за невеселыми думами, и проходила дорога. А чему, собственно, веселиться, когда война на носу? Почему-то подумалось, что хорошо бы, если бы имперцы нагрянули именно этой весной. Он и сам не мог себе этого объяснить, но вот что-то свербело у него в душе. Он столько уже наворотил, что узнай обо всем Святая инквизиция – и пиши пропало, как пить дать крестовый поход объявят. А ему это надо? Нет, ему этого не надо. Он, конечно, не сомневался, что ему удастся отбить и первую волну наступления, и вторую, но потом один черт задавят, если еще и его люди сами не взбунтуются: они и без того ходят с широко раскрытыми глазами, ошарашенные от того, что здесь происходит. А тут вдруг подступит святое воинство, освященное матерью Святой Церковью, – у набожных крестьян точно крышу сорвет. Вообще остается только удивляться, как аббату Адаму еще удается удерживать железный занавес: давно уже должен был найтись какой-нибудь беглец, который бы уведомил Святую Церковь о творящемся здесь. Но пока как-то обходилось.
Нет, если имперцы не нагрянут и этой весной, то точно будет все очень плохо. А вот если придут – тогда и люди поспокойней станут, ну не поспокойней, но уж всерьез задумаются о правоте того, что им вещают священники на проповедях. Да и мысли будут заняты уже не тем, что многое в баронстве идет вразрез с учением Церкви. Будучи изолированными от остального мира, многие просто не понимают, что то, что им вещают на проповедях священники, идет, так сказать, вразрез с генеральной линией, проводимой папой и верховным Синодом.
А люди были уже на краю. В Пограничном, после того как умер местный житель, едва удалось отбить лекарку. Господи, да она-то при чем! Да, банальный порез повлек воспаление, так мало того что пришел уже с нагноением, так еще и отмахнулся от ее мазей и компрессов – мол, она людей с того света выдергивает, а тут порез простой, а она его разом вылечить не может. А процесс заражения пошел, ее уже к больному на дом вызвали, а она, злыдня, говорит, руку по локоть отнять надо, – а как же он работать будет? Обозвала ее жена мужика ведьмой и прогнала из дома. Доказать свою правоту бабка Ария не сумела, так что к утру мужик впал в беспамятство, а к обеду и вовсе скончался.
Даже вмешательство священника не помогло – удалось сбить накал ненадолго: только и хватило времени, что спешно эвакуировать старуху с внучкой в монастырь. Хорошо, хоть бабка оказалась кремень – все поняла да и осталась при монастыре. Он, конечно, провел судилище, и падре Патрик присутствовал, все рассудили. Крестьяне стали виниться, уговаривать, чтобы старуха вернулась, да только Андрей решил не рисковать и оставить старуху у монахов. Туда же спровадил и двух других лекарей – от греха подальше.
Теперь при монастыре была организована лечебница, где они и пользовали больных, да еще и обучали лекарскому делу – азам, разумеется, – учеников семинарии, в особенности приютских сирот. Был у них теперь и десяток учениц, которых они обучали серьезно: сами их выбрали из числа сирот и детей кабальных по одному, только им ведомому, критерию, но почему-то они все были девочками. Может, потому что сами лекари были не лекарями, а лекарками, – одни бабы, в общем. Утверждают, что только женщинам подвластно стать настоящими целителями. Лишь в этом вопросе они и единодушны, а дальше… Были у Андрея сомнения насчет правильности этого решения. Они ведь соперницами оказались теми еще: банальную простуду – и ту разными методами лечат, да еще и спорят и грызутся почем зря, каждая свой подход считает единственно верным. Правда, тут настоятель монастыря какой-никакой, но порядок навел – сейчас, через три месяца совместного труда, они подуспокоились, и вместо ярых баталий вроде наладилось перемирие. Как-никак, а судьбы у всех были не безоблачными, и никто из них сюда по доброй воле не попал. Так что спокойная жизнь стоила того, чтобы свою неприязнь к товаркам по цеху отодвинуть в сторонку, но только в сторонку: никто ничего забывать не собирался и признавать своей неправоты не торопился.