Константин Калбанов – Экспансия. Кречет (страница 90)

— Ты еще поучи нас.

— Ну, должен же кто-то.

— Ишь ты, умник выискался. В настоящий момент президент уже делает официальное заявление, на Валдайском форуме. А эта площадка посолиднее иных получится. И видео материалы представляются. Так что, давай-ка каждый будет заниматься своим делом, и отвечать за свои поступки. Ты, Кречетов, лучше поясни, что там с нашим космолетом? Он ведь был с полной боевой нагрузкой. Твои ребятки там случайно не пальнули сдуру? Только без дураков. Все одно узнаем.

— Не пальнули. Они так до конца и не поняли, что это была за машина. Только и того, что сообразили насчет нового двигателя, да использовали тактический планшет, запускающийся автоматически, с запуском двигателя. Сами не произвели ни единого выстрела.

— Американцы действительно выпустили по ним три ракеты?

— И три ракеты, и почти весь боекомплект пушки расстреляли.

— И не попали?

— Ни разу. Лешка, он у меня вообще на симуляторах просто виртуоз, а тут… — Семен пожал плечами, — Разве только перегрузки. Но здесь мои гены помогли.

— Н-да-а. задали вы задачку. Попов, что там с пленными? Их на станцию уже доставили?

— Челнок только что пристыковался к станции, и Погодин организовывает им встречу. По первичному докладу спасателей, американцы не пострадали, если не считать шока. Более точно, будет известно после того как их осмотрят врачи.

— Да какие врачи!? Колоть их надо, до самой задницы! — В сердцах выпалил Семен.

— Остынь, Кречет, — одернул его Попов.

— Отчего же. Полковник Кречетов прав, и Погодин уже получил соответствующие распоряжения, — произнес генерал полковник, с соседнего монитора.

Не иначе как оба высоких чина разговаривали из своих кабинетов. Что же, с сегодняшними возможностями, видеоконференцией никого не удивишь. Причем проделывать это можно с сохранением полной секретности.

Картинка была отличной, поэтому Семен без труда разобрал шеврон ФСБ в виде щита. Ну а это скорее всего глава этой службы. Кречетов не особо интересовался тем, кто стоит у руля смежных ведомств. Ну, не интересно ему это, что тут скажешь.

— Попов, развернутый доклад через полчаса, — закончил разговор министр обороны.

— Есть, — коротко бросил комендант, и вперил в Петра злой взгляд.

Н-да. Похоже старинной дружбе пришел конец. Разменять друга на детей. Стоило ли оно того? Семен даже усмехнулся своим мыслям. Друзья они конечно на дороге не валяются. Но дети… Дети и друзья попросту несопоставимы. Правда, паршивцы слегка отбились от рук, без мужского участия в воспитании. Ну да, все еще вполне поправимо.

Да и Попов, другом оказался, с гнильцой. Понятно, что при всем желании он не сумел бы замолчать произошедшее. Но ведь он даже не попытался. Тут же бросился прикрывать свою задницу.

— Не подскажешь, когда это ты указывал на пробелы в службе безопасности? — Окликнул Попов выходящего из диспетчерской Кречетова.

— А какая разница? — Полуобернувшись, бросил через плечо Семен. — Мое дело прокукарекать, а там пусть разбираются.

— Вот значит как?

— А ты думал, я как благородный идиот буду вешать всех собак на себя? Был этот разговор или не был, дыры в системе безопасности есть, и не замечать их ты не мог, — Кречетов безразлично пожал плечами, и вышел из диспетчерской.

Все же мало приятного находиться под прицелом десятков камер. Оно вроде должен был давно привыкнуть, но как-то не получается. Всякий раз так и подмывает, отвернуться и уйти, наплевав на все, с высокой колокольни. Нет, когда камер этих всего лишь пара тройка, и репортеры не стараются порвать тебя как тузик грелку, это еще нормально.

Но когда вот так, пожираемый десятками голодных взглядов жаждущих горяченького… Под прицелом объективов, которые отчего-то воспринимаются как черные зрачки оружейных стволов… Да еще и эта разноголосица вопросов, выстреливаемых, что из твоего пулемета.

Словом, приятного мало. И тут нужны крепкие нервы, и самая настоящая стойкость. А Олег Николаевич ничуть не был уверен в своей. Каждый раз он мысленно душил этих клятых щелкоперов, по капле выдавливая из них жизнь. Не судьба. Вместо этого, невозмутимый вид, легкая ирония и открытая улыбка. Уж что, что, а улыбаться он умел. Не во все тридцать два зуба, а куда скромнее. Но от этого не менее радушно и обезоруживающе.