Константин Калбанов – Экспансия. Кречет (страница 89)

— Резонно, — дернув себя за нос, согласился капитан. — Сейчас организую.

— Вот и ладно. Ну а я пойду, на разбор полетов. Да и парни уже должны подойти с пленником на буксире.

— Пап, — окликнул его понурившийся Алексей.

— Потом, сынок, — ободряюще подмигнув произнес Семен.

Кречетов вышел из помещения СБ и направился в диспетчерскую, где сейчас во всю шли переговоры с Землей. А если быть более точным, то с высоким командованием. Стараниями Попова, генералитет и персоны повыше, уже стояли на ушах.

Комендант не стал ждать чем там обернется своевольство подростков, и поспешил с докладом. Как выяснилось, поступил он в общем-то правильно. Замолчать эту историю или представить как проверку системы безопасности, все одно не получилось бы. Если бы не американцы, то-о… Но эти ребята фигурировали в деле. Причем оказались в центре событий. Да еще каких!

Подумать только. Парни Кречетова еще не успели доставить пленников на станцию, а на Земле уже поднялся визг о вероломных русских, напавших на американский космолет. Семен лично наблюдал экстренный выпуск новостей. И главное, эти суки визжат, делая горячий вброс откровенной хрени, а россияне… Вот не принято у нас понимаешь разбрасываться непроверенной информацией. У нас все должно быть по честному. По справедливости. Аргументированно.

И кому она нужна, эта честность? Обыватель, и российский в том числе, он ведь как ребенок, верит тому, кто первым выбросил в массы новость. Потом хоть трижды аргументируй, взопреешь, пока докажешь, что не осел. Потому как обвинить проще простого, а вот оправдаться… Да, да, российской стороне вечно приходится оправдываться и доказывать свою невиновность. И так от веку! Йолки!

— Это кто там у тебя за спиной появился? Кречетов, ты? Не стесняйся, проходи поближе к камере.

Послышался властный голос министра обороны. Н-да. А где президент? А что, такого? ЧП вполне даже его уровня. Мало ли что занят. Впрочем, Кречетову плевать. Если история закончится без тюрьмы, для него лично, ему несказанно повезет. Детей на растерзание он не отдаст, при любом раскладе.

Да случится, он оседлает унилет и рванет на Землю. Высадит их где-нибудь на Западе. Правда, челнок все одно не отдаст, благо они оборудованы системой самоликвидации. А дети… Уж лучше они будут беглецами от авторитарного режима, чем окажутся на скамье подсудимых.

— Ну что, скажешь, друг ситный? — Вперил в Семена грозный взгляд министр обороны.

— А что тут сказать, товарищ генерал армии. Едва прибыв на станцию, я обратил внимание коменданта на недостаточные меры безопасности. Был не понят, и по русски говоря, послан.

— Это когда… — Взвился было Попов.

— Товарищ, полковник, потом я представлю видеозапись нашего разговора, — оборвал его Кречетов, а потом вновь обратился к министру. — Суть не в этом. Я все же решил доказать свою правоту. И провел несанкционированную проверку. Никто из сослуживцев на это не согласился, поэтому я привлек своих детей. Ребятам надлежало завладеть указанным космолетом, и совершить небольшой полет. Однако, оказавшись на внешней обшивке, с непривычки они потеряли ориентацию, и как следствие перепутали космолет, случайно оседлав экспериментальный образец.

— Л-лихо, — угрюмо качнул головой генерал армии. — Ври дальше.

— А дальше, они попросту растерялись, когда врубились маршевые двигатели космолета. Связь включить забыли. Дети же.

— Дети? — Скрежетнул зубами министр.

— Дети, товарищ, генерал армии, — убежденно произнес Кречетов.

— Значит, вот такие они ни в чем не виноватые, и вся вина на тебе?

— Да не о том вы думаете, товарищ генерал армии. Пока вы решаете кого назначить крайним, амеры уже во всех медийных средствах визжат об агрессии русских. О нашем нападении на их орбитальную станцию. А мы, имея на руках такой козырь, как захваченный американский БОЕВОЙ космолет, молчим, и выясняем кто виноват. Вот не можем мы без крайних, хоть ты тресни.

— Кречетов, ты бы полегче. И без того, в дерьме вывалялся, по самую маковку, — покачав головой, вздохнул министр.

— И что, мне лишняя толика, сильно повредит? — Огрызнулся Семен. — Время ведь теряем.