Константин Калбанов – Экспансия. Кречет (страница 45)
— Пропусти, — послышался голос Фомина, уже успевшего вернуться.
— Где потерпевшая? — Поинтересовался капитан, едва оказался во дворе.
— В доме. С ней наш психолог работает.
— Н-да. Понахватались разного дерьма из-за бугра, — хмыкнул капитан, и направился в дом.
Ох итить твою через коромысло. Мужа ее Боровский помнил хорошо. Просто на память никогда не жаловался. Ну и, если хотите, это у него профессиональное. Так вот, тот в сравнении с этой эффектной блондинкой, чистой воды замухрышка, что по стати, что по внешности. Эта же… Н-да. Даже несмотря на душевное расстройство, зареванный вид и нездоровую бледность… Королева, да и только.
— Извините, мне необходимо переговорить с потерпевшей.
— Хорошо, — пересаживаясь на кровать, согласилась психолог, стройная и весьма миловидная брюнетка.
— С глазу на глаз.
— Но-о…
— Оставьте нас, — Боровский окинул психолога твердым и нетерпящим возражений взглядом, после чего перевел его на майора. — Или так, или колупайтесь в своем дерьме сами.
— Виктория Ивановна, давайте дадим им пообщаться, — в который уже раз пошел на попятную майор.
— Как вас зовут? — Оставшись наедине, поинтересовался капитан.
— Алла Сергеевна, — шмыгнув носом, и утирая глаза изрядно промокшим платком, ответила она.
— Итак, Алла Сергеевна, слушайте меня внимательно. Я не знаю, что вам тут успели наговорить и наобещать все эти люди. Но я хочу сказать следующее. Только мы вдвоем, вы и я, можем спасти ваших детей. Потому что для нас это по настоящему важно. С вами понятно. Что до меня. Если я их не найду живыми и невредимыми, то отправлюсь прямиком на нары. А мне туда страсть как не хочется. У остальных никакой заинтересованности нет. Просто работа. Вы меня понимаете?
— Да, понимаю.
Во-от. Решительный такой кивок, и блеск в глазах. Значит сумел до нее достучаться. Ладно. Теперь работать.
— Давайте все в мельчайших подробностях. И еще. Что бы я у вас ни спросил, не удивляйтесь, и не смотрите на меня, как на дурака. Отнеситесь к вопросу со всей серьезностью, и постарайтесь припомнить все в мельчайших подробностях, возвращаясь обратно и переживая это вновь.
На разговор с женщиной он потратил целых двадцать минут. Причем некоторые его вопросы и впрямь звучали совершенно странно. А многие так и вовсе повторялись в различных вариациях. Впрочем, подчас они звучали совершенно иначе, и на первый взгляд повторение было незаметно.
— Значит, они друг друга больше никак не называли? — Поинтересовался Боровский напоследок.
— Нет. Только этот, задержанный, назвал второго Хырой.
— Ладно. Это все.
Разговор со злодеем был и вовсе коротким. Тот упирал на то, что понятия не имеет ни о каких детях, и не видел их в глаза. Понравилась баба, вот и пошел за ней. О том, что у нее вообще есть дети, он и понятия не имел. А может она сама их грохнула, и решила все свалить на него. Потому и в дом заманила. Пистолет? Тут грешен. Только нашел и хотел отнести в полицию, как нарвался на эту цыпу и повелся как нормальный мужик. Стрелял? Ну да. Стрелял. А испугался он! Подумал, что мужик ее пришел. Хотел напугать, и деру дать.
Нет, если поработать вдумчиво, да при наличии времени… Н-да. Нет этого времени. Впрочем, если задержанный решил, что ничего не поведал следователю, то ошибся. Ну не стоит так уж увлекаться партаками.
Хм. Впрочем, назвать партаками это художество, язык не поворачивался. Хотя да, цвет только синий. Но работа… Работой мастера всегда хочется любоваться. Вот и от татуировок задержанного глаз не отвести. Пусть их и не так много. Сфотографировав на последок как клиента, так и его небольшую личную галерею, Боровский оставил в покое и его.
— Ну и как? Мысли есть? — Поинтересовался Фомин, когда капитан вновь появился во дворе.
— Номера машины срисовать не вышло?
— Никто из соседей ничего не видел. Тихая, спокойная улица. Сама Алла тоже номера не помнит. Даже в модели не уверена.
— Нормальное явление, учитывая то, что ей пришлось пережить. Но только не в ее случае. Вы будете смеяться, товарищ майор. Блин, Фомин и мой товарищ. Охренеть, — все же не удержался Боровский. — Все. Все. Больше не буду. Просто представил себе наш тандем, и самому смешно стало. Так вот, Андрей Ильич, Алла Сергеевна запомнила гораздо больше, чем кажется. Серебристая ладовская «десятка» с ржавыми подпалинами на крыльях. Номера крымские, первая буква «К».