Константин Денисов – Водитель голема (страница 20)

– Как бы это попроще сказать… – замялся я.

– Да говори уж как есть! – сказал Петя.

– Она сама меня попросила! – выпалил я.

– Как? – опешил Петя, – она вышла из комы?

– Нет, но у нас с ней иногда случаются… ментальные контакты… так, наверное, правильнее всего будет сказать, – я с трудом подбирал слова, чтобы объяснить происходящее.

– А что она ещё говорит? – заинтересовался Петя.

– Она не то чтобы говорит, – вздохнул я, – это скорее короткие телеграммы, которые до меня доходят, время от времени. Не на любой вопрос я могу получить ответ. Но вот сейчас, когда мы собираемся отсюда уходить, она попросила забрать её с собой.

– Ну, если так… – Петя задумался, – в принципе я не возражаю, – наконец сказал он, – пусть едет в моём кармане. Главное, чтобы мы её не застудили. Ну, будем выносить иногда греться наружу, тоже вариант, да?

– Других, к сожалению, нет! – сказал я.

– Тогда нужно искать кровать и тёплые вещи, – сказал Петя, – здесь у меня такого не очень много.

– Вообще странно, что ты сам этим раньше не озаботился, – сказал я, – мог бы ночевать в безопасности иногда, когда снаружи особенно стрёмно. Уж койку и спальник мог бы найти, раз даже ракеты здесь у тебя были.

– Мог бы, – задумчиво почесал затылок Петя, – вообще-то, ты прав. Но есть одно НО… точнее, второе после холода НО…

– Какое? – удивился я.

– Я всегда побаивался здесь долго находиться, – сказал Петя, – у меня начинало развиваться что-то вроде клаустрофобии. Я понимаю, что пространство здесь не замкнутое, но мне начинает иногда казаться, что вдруг я не смогу отсюда выйти! И постепенно паника внутри начинает всё больше и больше нарастать, пока пребывание здесь не становится совсем невыносимым. Классно, что это место есть, но находиться здесь долго один я физически не могу. Очень сильный стресс!

– Думаю, что это клаустрофобия и есть, в чистом виде, – сказал я, – отсутствие стен не делает это пространство открытым. Оно ограничено пустотой, что ничуть не лучше. И эта пустота давит не хуже стен!

Я огляделся по сторонам и поёжился. Место, в самом деле, было жутковатым. Но в одном я с Петей был согласен: хорошо, что оно было!

Когда мы выбрались наружу, то натолкнулись на очень рассерженную Машу.

– Вы чего там так долго? – возмущённо сказала она.

– Решали некоторые вопросы, – сказал я.

– Я думала, что с рациями всё получилось, сейчас их положите, и всё! А вы прям пропали. И я сижу здесь одна, как дура! – не переставала возмущаться Маша.

– Есть проблема, которую мы обсуждали, – сказал я, – скорее всего, нам в Петином кармане придётся вести одну девушку.

– Что за девушка? – насторожилась Маша.

– Она в коме, но мне нужно взять её с собой, – сказал я, – а раз вы тоже идёте, то и везти её с собой проще в кармане, чем тащить на горбу.

– Мы? – Маша тоже ухватилась за мои слова.

– Ну да, – изображая как можно более естественно наивность, сказал я, – ты же идёшь, и Петя тоже идёт. Получается, что вы идёте.

– Так-то да, – недоверчиво сказала Маша, – а почему это проблема? Ну, поедет она там, делов-то? Места предостаточно.

– Холод, – сказал Петя, – боимся, как бы не застудить.

– Вы такие заботливые, – сказала Маша, и я не уловил, она это говорит на полном серьёзе, или просто хорошо замаскировала свой сарказм.

– Значит, ты не против, что мы туда девушку поместим? – сказал Петя.

Мне очень хотелось сделать жест «рука-лицо», и я еле сдержался.