Константин Денисов – Охота (страница 11)

— А вот и охрана, как всегда вовремя, — только и успел сказать Сёма, как на них налетели, повалили на пол, и стали заламывать руки.

Глава 3

Просидев сутки в камере, Сёма пришёл к выводу, что на правосудие рассчитывать вряд ли придётся. Он очень живописно представлял себе мохнатую лапу, которая вмешивается в процесс правосудия и влияет на решение ответственных лиц. После того, как его схватили в коридоре, его не осмотрел врач, хотя он был уверен, что без сотрясения не обошлось, возможно лёгкого — но всё же! Ему не задали ни одного вопроса, с ним вообще не разговаривали. Просто привели в камеру, заперли, и как будто забыли. Но он знал, что не забыли — так как еду доставляли строго по расписанию. Но больше всего его беспокоила судьба Сергея. Сам он был всё-таки взрослым человеком и отвечал за себя сам, а вот Сергей, находился во власти системы и его судьба, учитывая могущественного врага, в лице папы военного, оставалась непонятной.

Камера в которой сидел Сёма, была точь-в-точь, как его каюта, только без бытовых излишеств. В ней была только кровать, стол и стул. Действительно, зачем изобретать велосипед. В таком виде — камера для проштрафившихся, добавил чайник — каюта эконом класса, повесил телепанель — уже комфорт класс. Как же всё условно и относительно…. Ещё Сёме было интересно, летит ли он туда, куда и направлялся, или его камера уже на борту другого корабля и его везут куда-нибудь, чтобы осудить за избиение детей. Судя по ощущениям, за это время была одна посадка, и несколько стыковок в космосе, при которых многие пассажирские и грузовые модули перекочевали на другие корабли.

Сёма решил не стучаться в двери, не требовать ответа, не закатывать истерик, а просто сидеть и ждать. Проявить терпение. Он решил, что пока это лучшая тактика. И вот, спустя сутки, за ним пришли.

Кабинет, в который его привели, имел самый обычный офисный вид. Он сам работал примерно в таком же. Это его немного успокоило, а то воображение начинало рисовать уже чуть ли не камеры пыток из учебников истории. Посидишь один в неизвестности, ещё и не такое в голову полезет. За столом сидела женщина средних лет в строгом костюме. Экран во всю стену имитировал панорамное окно в небоскрёбе, из которого открывался потрясающий вид на город. У Сёмы возникло мимолётное ощущение, что он пришёл устраиваться на работу. Он сел на стул напротив женщины. Ощущение собеседования портили только два охранника в форме, оставшиеся стоять у двери. Женщина пристально смотрела ему в глаза. Сёма выдержал взгляд. Наконец она заговорила.

— Ну и что мне прикажете с вами делать? Устроили вы нам весёлую жизнь.

Сёма ожидал чего-то подобного. После того, как его ожидание в камере стало затягиваться, он уже понял, что ответственность попытаются переложить на него.

— Что вам со мной делать? Это что мне с вами делать? На меня напали на вашем корабле, избили, потом меня же заперли в камере, не предоставив врача, и продержали там целые сутки. Как вы всё это объясните?

— Вы искалечили детей.

— Я защищался! Давайте на чистоту. Я имею представление, как устроена система безопасности. Вы наверняка располагаете видео, на котором есть полное развитие ситуации. Я думаю что за мной целые сутки не приходили, потому что вы изучали его, и думали, как повесить вину на меня. Потому что там однозначно видно, что я жертва. И что вы теперь скажете? Что видео нет, камера дала сбой? Вирус уничтожил файл? Или ещё что-нибудь придумаете?

— Камера дала сбой, — невозмутимо сказала женщина, всё так же внимательно глядя на Семёна. Он похолодел внутри. Ему-то казалось, что если он перечислит все очевидные варианты, то ей их использовать будет неловко. Очень наивно было так думать.

— Ну, к вашей совести взывать я думаю бесполезно, — Сёма откинулся на спинку стула, и решил отдать инициативу в её руки, потому что понял, что от него здесь ничего не зависит.

Женщина встала, подошла к ненастоящему окну, и стала разглядывать город. Пауза затянулась. Наконец она повернулась к нему.

— Давайте на чистоту, всем нам нужно выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Сделать виноватыми детей мы не можем, в силу определенных причин.