Ким Чжун – Облачный сон девяти (страница 38)
– В чьем доме вы, господин мой, так сильно опьянели?
Но первый министр только мотал головой, а когда слуга внес и положил на полу присланные государем прибор и дары фрейлин, Ян Со Ю пошутил:
– Это все – высочайшее подношение Чхун Ун от Сына Неба; а мне, как и Дунфан Шо[56], какой от этого прок?
Чхун Ун хотела было переспросить, но Ян Со Ю уже свалился замертво и огласил дом громовыми раскатами храпа.
Чин Чхэ Бон снова узнает господина Яна и предается сожалениям
На следующий день Ян Со Ю поднялся довольно поздно. Едва он привел себя в порядок, как кто-то заглянул в дверь и доложил:
– Пожаловали Воль-ван!
Ян испугался. «Раз пожаловал Воль-ван – значит наверняка что-то случилось», – подумал он. Ян Со Ю поспешил навстречу высокому гостю и, смиренно кланяясь, пригласил его занять почетное место. На вид Воль-вану можно было дать лет двадцать; чистого облика его еще не коснулись следы мирских треволнений.
– Что привело вас, великий ван, в мое убогое жилище? – спросил Ян Со Ю, преклонив колена. Воль-ван отвечал:
– Я глубоко преклоняюсь перед вами, но до сих пор нам не приходилось встречаться, и я ни разу не имел возможности слышать ваши яркие речи. Теперь я прибыл к вам по приказу императора и передаю его высочайшее повеление. Принцесса Нан Ян достигла цветущего возраста, и ей подыскивают супруга. Государь император, по достоинству ценя таланты и добропорядочность своего первого министра, уже определил свой выбор и вскоре издаст указ, но прежде он повелел мне уведомить вас об этом.
Ошеломленный Ян Со Ю пал ниц перед Воль-ваном.
– Милость государя снизошла на верноподданного, – молвил он, – но, как говорится, быть бы счастью, да несчастье тут как тут. Дело в том, что я помолвлен с дочерью наместника Чона и уже больше года как вручил свадебный подарок. Покорнейше прошу, великий ван, доведите это до сведения императора.
– Я возвращусь и все как есть поведаю государю, – отвечал Воль-ван. – Жаль только, что мысль, полюбившаяся ему, неосуществима.
– В этом деле человек должен держать обещание, – оправдывался Ян Со Ю, – здесь нельзя проявлять легкомыслие. Я паду перед воротами дворца и буду молить о прощении.
Воль-ван тут же распростился и отбыл, а Ян пошел к наместнику и поведал ему, с чем пожаловал к нему великий ван. Чхун Ун тем временем уже сообщила новость госпоже. Весь дом был в смятении. Туча тревоги омрачила чело наместника, и он не мог вымолвить ни слова.
– Не беспокойтесь, тесть, – утешал его Ян Со Ю, – повелеть-то государь повелел, но считается же он с законами и обычаями и ни за что не допустит нарушения верноподданным долга и морали. А я, хоть и никчемный человечишко, но ни в коем случае не побоюсь последовать примеру Сун Хуна[57].
Присутствовавшая накануне во дворце «Явление феникса» императрица-мать сквозь жемчужную штору видела Ян Со Ю, и он пришелся ей по душе.
– Это действительно тот, кто должен стать супругом Нан Ян, – сказала она государю. – Разве может быть другое мнение?
И она послала Воль-вана к Ян Со Ю: государь, мол, вызывает вас и желает говорить лично.
А император тем временем пребывал в храме предков, и вдруг ему захотелось еще раз прочесть вчерашние стихи Ян Со Ю. Он приказал евнуху собрать их у фрейлин и принести ему. Все сочинительницы глубоко попрятали доставшиеся им стихи, и лишь одна, возвратившись с веером в свою комнату, прижала его к груди и всю ночь проплакала, тоскуя, лишилась сна и аппетита. Это была Чин Чхэ Бон – дочь ревизора Чина из уезда Хуаинь. Ревизор погиб насильственной смертью, а Чхэ Бон привезли в столицу и сделали фрейлиной. Все придворные дамы расхваливали красоту девицы Чин, поэтому государь призвал ее и, увидев, выразил желание назначить ее фрейлиной при своей особе. Но императрица-мать выразила сомнение и предостерегла сына:
– Девушка из дома Чин, конечно, располагает к себе. Но помни: мы убили ее отца, и приблизить к себе его дочь, боюсь, не значит ли навсегда лишиться безмятежного покоя и навлечь на себя возмездие.
Государь счел эти доводы разумными и изменил решение. Вызвав Чхэ Бон, он спросил:
– Знаешь ли ты грамоту?