Ким Чжун – Облачный сон девяти (страница 37)

Ян Со Ю во дворце «Явление феникса» сочиняет стихи для придворных дам

Сын Неба, восседая спокойно во дворце «Явление феникса», велел евнуху позвать Ян Со Ю. Получив приказ, евнух пошел в Придворную академию, но Ян Со Ю там уже не было. Тогда евнух отправился в дом наместника Чона, но там ему сказали, что Ян Со Ю еще не вернулся. Сбитый с толку, евнух кинулся его разыскивать. А тем временем первый министр развлекался в столичном винном павильоне в обществе Чон Сип Сама и знаменитой кисэн – сударыни Чу. Уже изрядно захмелев, он пел песни, блистал красноречием и вообще был в приподнятом настроении.

– Пожалуйте к государю, – молвил, подходя, евнух.

Ошеломленный Чон Сип Сам улизнул, а Со Ю с пьяных глаз даже не заметил, что в павильон вошел евнух. Лишь когда тот растормошил его, он поднялся с помощью кисэн и, облачившись в парадную одежду, пошел вслед за евнухом и предстал пред государевы очи. Его величество приказал первому министру стать справа и начал обсуждать с ним удачи и промахи в политике ранее царствующих императоров, а также времена расцвета и упадка династий. Ответы верноподданного были предельно ясными.

– Ну а теперь, – молвил государь с довольной улыбкой, – посмотрим, насколько ты сведущ в литературе. Скажи-ка, кого ты почитаешь первым талантом из всех времен?

– По мнению вашего покорного слуги, – отвечал первый министр, – не найдется на всей земле того, кто мог бы сравниться в поэзии с Ли Тай-бо!

– Твои слова полностью отвечают нашим мыслям, – отметил государь. – Обычно, когда мы читали «Оду светлому миру» и оду «Злодейство», мы сетовали на то, что живем не в одно время с этим великим поэтом. Но теперь у нас есть ты, и что нам завидовать Ли Тай-бо? Следуя древнему обычаю, мы поручаем писать прозу и стихи некоторым фрейлинам. Таких у нас примерно десять. Это наши придворные сочинительницы. Есть среди них, несомненно, талантливые, иные же способны только подражать. А нам хочется снова увидеть, как пишут стихи с вдохновением Ли Тай-бо. Так не отвергай убедительных просьб придворных дам.

Тут фрейлины поставили перед троном стеклянный футляр с прибором для разведения туши, на инкрустированных белой яшмой письменных столиках расставили топазовые тушечницы. Все они уже слышали приказ: «Принять стихи», и каждая представала перед первым министром с шелковым платком или раскрытым веером из шелка в руках. А Ян Со Ю был в приподнятом настроении, стихи сами собой рождались в его голове, и, когда он цветной кисточкой писал их один за другим, молниеносно, подобно вихрю, летала по шелку кисть, и не успела еще переместиться тень от солнца, как подставка для кисточек опустела. Придворные дамы одна за другой, падая на колени, подавали государю стихи. Его величество прочитал каждый, и каждый оказался жемчужиной. Одобрив стихи, государь приказал фрейлинам:

– Наш академик потрудился на славу, принесите ему самого лучшего вина.

Вскоре фрейлины явились снова. Одни несли золоченые столики с яствами, другие – чаши в виде попугая, доверху наполненные вином. Дамы на мгновение преклонили пред ним колена, потом поднялись и стали одна за другой подносить чаши, наперебой потчевать поэта. Ян Со Ю, принимая чаши левой и правой руками, осушил их с десяток, и под конец лицо его раскраснелось, а глаза заволокло туманом. Поэтому государь приказал вино убрать, а фрейлинам сказал:

– Поэтический дар придворного академика заслуживает самой высокой оценки – это, можно сказать, бесценное сокровище. Вы должны чем-нибудь его отблагодарить.

Тут зазвенели драгоценности: кто вынул из волос золотую шпильку в виде феникса, кто даже снял поясные украшения, и всё бросали в кучу. Государь призвал евнуха, приказал собрать вместе письменные принадлежности, которыми пользовался первый министр, и подарки придворных дам и отправить всё к нему домой. Со словами благодарности Со Ю приподнялся было, но снова свалился. По приказу государя евнух проводил придворного академика до Южных ворот, подсадил его на коня, и Ян Со Ю возвратился к себе в сад. Чхун Ун, поддерживая, помогла ему подняться в дом и, снимая парадную одежду, спросила: