Ирина Никулина – Лисёнок Ян и Кристалл Судьбы (страница 62)

— Все мы должны питаться, чтобы не сгинуть в мире людей. Здесь наши энергии уязвимы, пока не закончен переход… Страх, гнев, горе, ненависть, зависть — питательные и сильные эмоции, вкусные даже, если представить, что у них есть вкус… Горя на кладбищах больше, чем можно вообразить, вот он и ходил туда, — ответил Ларсон.

— Он не просто ходил, он копил энергию для долгого перехода, как я сразу не понял, не сложил дважды два, я упустил его, и теперь вот, он исчез, этот бывший хранитель… Я никогда не доверял ему. Всегда ждал от него подвоха, — подобострастно складывая ручки, пищал Дулли.

— Что ж ты тогда его проворонил, эх ты, бестолочь, — прорычал Ларсон, — Ищи теперь ветра в поле. Единственное поручение тебе было дано, не терять его из виду, и то… ни на что ты не годное существо.

— Я не зря насторожился в том доме. Там был сэнмир, лисенок… мальчишка совсем, — сказал Смолл.

— Да. Спрут вернулся и принес сведения о нем, — ответил Ларсон.

— Да! Тогда я понял все, — и Смолл поднял кверху сухой указательный палец, — Он решил продать нас сэнмирам! Ничего, он еще умоется кровавыми слезами, мы сумеем отомстить, но! Есть одно НО! Кливерт был нам нужен тогда, нужен и сейчас. Он единственный кто может знать, где хранится камень сэнмиров. Он единственный знает, как вычислить избранного, того, кто сможет достать камень из тысячи измерений, выбрав нужное. И поэтому нам нельзя убить его сейчас, когда мы уже на полпути к цели. Нельзя потерять его из виду, ведь именно туда он и идет, за камнем!

— И что ты сделаешь? — спросил Ларсон.

— Уже сделал. Я принял меры: еще вчера вечером, сразу после нашей встречи в том доме я послал гончих псов по его следу. Он выехал на юг, в свой родной город, Филлерт, но, как мне доложили, он сошел с поезда и идет пешком, видимо почуял, что за ним следят, и теперь запутывает следы. Но ничего, мы все равно перехитрим его, поэтому ты и едешь в Филлерт, Дулли, будешь ждать его там. Но смотри, не проворонь его еще раз, а то не сносить тебе головы. Ну, давай, поторопись, а у нас с Ларсоном здесь есть еще одно дельце, — и одноглазый старик хитро усмехнулся, он явно не собирался посвящать Дулли в свои планы, тот был лишь мелкой пешкой в его игре.

— Так, хватит болтать, шагай, посадку уже давно объявили. Ты будешь ждать его в Филлерте, вот он удивится, когда увидит тебя, — сказал Ларсон.

— Да уж… Но я боюсь, что не удивится. Он хитер, этот старый лис, — прошептал Дулли, — если он сошел с поезда, то, может, уже и знает, что мы следим за ним.

— Пусть петляет, как заяц, ему не уйти от гончих псов, это уж точно. Они будут вести его столько, сколько нужно, и где бы он ни был, если он решит отклониться от маршрута, они дадут нам знать, — сказал Смолл, — но где бы он ни ходил, конечный путь приведет его именно в Филлерт, я это знаю, как если бы сам шёл туда. Именно там он начнет свои поиски…

— Ты думаешь, камень там? — спросил Ларсон.

— О нет, это было бы слишком просто, если бы хранилище было в его родном городе. Камень в Храме, в горах, в случае опасности он всегда возвращается в Храм Судьбы, но не известно, цел ли еще этот Храм, столько времени прошло…

— Нам ни в коем случае нельзя спугнуть его, иначе он прекратит свои поиски, — сказал Дулли.

— Мои гончие будут вести его тихо, — ответил Смолл, — Им дан приказ, не обнаруживая себя, следить за его передвижениями. Он сам приведет нас к камню, надо только научиться ждать и быть всегда рядом. Не верю я в сказки про избранного, если этот избранный только не он сам. Он затеял свою игру… Вот и посмотрим, чья в итоге возьмет.

Они стояли на краю платформы, Смолл курил свою трубку, Ларсон, нахмурив брови, смотрел на Дулли. Никогда ему не нравился этот подобострастный хорёк, но что ж, ничего не поделаешь, по крайней мере, его можно еще какое-то время использовать для своих целей. Девушка проводница стала подниматься в вагон, и Ларсон грубо толкнул плечом Дулли.

— Шагай уже…

Дулли поднялся в вагон поезда по витым ступенькам и удобно устроился в свободном купе. Через окно он смотрел, как уходят прочь Смолл и Ларсон. Он чувствовал неприязнь с их стороны, он понимал, что допустил промах, потерял Кливерта из виду, и прежнего доверия к нему у Смолла уже нет. Его это терзало и мучило. Он боялся оказаться лишним в этой игре, боялся, что его вышвырнут, как бесполезную вещь, используют и выбросят, как отработанный материал, как ненужный мусор, выжатый лимон. Страшная идея проникла в его мозг в тот момент.