Иоганнес Хервиг – Банда из Лейпцига. История одного сопротивления (страница 22)

– Ну что, пора? – сказал Макс, прощаясь. – Мы поедем через Мёлькау, а вы – какой-нибудь другой дорогой, хорошо?

Мы кивнули. Все пожали друг другу руки.

– Когда увидимся теперь? – спросил он. – В сентябре будет Малая ярмарка![30] Мы собираемся на открытие. А вы?

– Да уж не пропустим! – ответил Генрих за всех.

Мы двинулись в путь, сначала пешком, продираясь с нашими велосипедами сквозь тростниковые заросли к тому леску, из которого вышли в пятницу.

Какую-то часть дороги мы проехали вместе. У церкви в Герихсхайне мы разделились. «Похожа на нашу Конневицкую эта церковь, только поменьше», – подумал я. Хотя здесь, наверное, не собираются шалопаи-забияки вроде нас. На меня накатило странное чувство. Как будто что-то закончилось, не успев начаться.

– Вы там осторожнее, – сказал я.

Генрих подмигнул.

– Вы тоже не балуйте, – бросил он напоследок, и троица исчезла в проулке между двумя домами.

Хильма, Жозефина, Эдгар и я поехали в южном направлении.

Порывом ветра изрядно тряхнуло наш скарб, притороченный к велосипедам. Следом налетел еще один. Мы катили по проселочным дорогам, которые только кое-где были заасфальтированы – по таким быстро не проедешь. Слева и справа тянулись взбаламученные желто-зеленые поля, заходившиеся в причудливых танцах. На горизонте сверкали молнии.

За Бойхой упали первые капли, крупные, как леденцы. И вот уже дождь опустил свой тяжелый занавес. Несколько секунд – и мои носки промокли насквозь. Видимость была отвратительной, но я старался не терять общий обзор. Нарваться сейчас на пост добровольной дружины было бы последним делом.

Мы добрались до города без всяких проверок. Быть может, посты убрали из-за плохой погоды, а может быть, на этом участке они вообще были не предусмотрены. Неважно. Главное, что мы доехали.

И тут у Жозефины спустила шина на переднем колесе. У нее был черно-серебряный дорожный Diamant, такой же элегантный, как она сама, – с нашими не сравнится. Я внутренне развеселился. Надо же, чтобы это случилось именно с ее красавцем. Проржавленный драндулет Эдгара с гордым видом проехал мимо. Жозефина ругнулась. Ремонтный набор остался у Генриха.

– Да тут осталось всего несколько километров, – сказал я. – Пойдем пешком.

– А мы? – спросил Эдгар.

– А мы поедем, – ответила Хильма. – Вы ведь и без нас справитесь? – Она наградила меня многозначительным взглядом.

– Конечно, – сказал я.

Мы шли, катя велосипеды рядом с собой. Я смотрел в сторону. Жозефина держалась как загадочный сфинкс. Сердится из-за поломки? Радуется, что я ее провожаю? Я не знал. Молча шагали мы бок о бок, мокрые как мыши.

Дождь прекратился. Голубое небо, яркое, как глаза Жозефины, поприветствовало нас, выглянув из-за серых туч.

– А у тебя есть братья или сестры? – спросил я.

Жозефина, продолжая катить свой велосипед, кивнула. Мы как раз перебирались через лужу.

– Сестра, младшая, – сказала она наконец, – Клара. И брат еще был, старший. Ганс. Умер семь лет назад.

Мне опять как-то резко поплохело. Шнапс снова напомнил о себе – в животе и голове разлилась какая-то муть. Что на это сказать? Я пытался найти хоть какие-нибудь подходящие слова, но они не находились, потому что никакие слова тут не подходили. И тут как-то так получилось, что моя рука сама собой легла Жозефине на плечо. Бархат ее куртки холодил.

– Сочувствую, – сказал я. – Наверное, это очень тяжело.

Жозефина смотрела прямо перед собой.

– Да, тяжело. Особенно потому, что от родителей – никакой поддержки. Скорее наоборот.

Опять родители. Может быть, как раз сегодня ей хочется поговорить о них? Я не знал. Не понимал. Не мог разобраться. Мне хотелось все сделать как надо. Выглядеть понимающим, взрослым. Умным. Но, в сущности, я не имел ни малейшего представления. Ни малейшего представления о том, как разговаривать с девочками, которые тебя интересуют. И уж совсем не представлял себе, как нужно разговаривать с девочкой, у которой умер брат и нелады в семье. Разве такой груз, который она носит в себе, может сравниться с моими проблемами? «Лучше ничего не говорить, чем сказать какую-нибудь ерунду», – подумал я и промолчал.