Хлоя Уолш – Удержать 13-го (страница 10)
– Дерьмо!
Подоткнув одеяло, я запрокинул голову и сдержал крик, зная, что, если снова закричу, меня опять накачают сраным успокоительным. Я был в натянутых отношениях с медсестрами, чей пост располагался в коридоре возле моей палаты. Из-за того, что я встал с постели, чтобы помочиться, и упал на пол рядом с кроватью, меня внесли в черный список. Меня отымели за то, что не попросил помощи, напомнили про катетер и влепили еще порцию той дряни, что уже закачивали внутривенно. Сказали, что это обезболивающее, но я сомневался. Я был под кайфом. Никому не нужно столько наркоты. Даже мне, идиоту со сломанным членом. Срань господня!
Моргая, чтобы сфокусировать зрение, я безуспешно попытался сосредоточиться на стене напротив кровати, где висел телевизор: Пэт Кенни вел «Очень позднее шоу». Я продолжал сканировать пространство, но мысли возвращали в ту единственную реальность, которая гналась за мной, крутясь в голове заезженной пластинкой.
– Прекрати! – злобно прорычал я, хотя был один в комнате. – Просто, на хрен, прекрати разговаривать.
Разум издевался надо мной – я тревожился и был взвинчен, а в глубине души зарождалось дурное предчувствие.
Тревога была настолько сильна, что я ощущал ее вкус.
Обезболивающие, чтоб их.
Это выносило мозг.
Никто меня не слушал.
Я постоянно всем твердил: что-то не так, но мне отвечали, что все в порядке, а потом вливали еще дряни, которая и так непрерывно струилась по венам.
Я знал, что они ошибаются, но не мог ясно мыслить, не говоря уже – ухватить сущность своей тревоги.
Чем менее серьезно ко мне относились, тем сильнее я волновался и в итоге уже тонул в беспокойстве, причины которого и сам не мог назвать.
И это было жесть как страшно.
Мозг заело: в голове, как битая запись, звучало одно слово.
И один голос повторял это слово опять и опять.
Я понятия не имел, почему реагировал именно так, но сердце от этого набирало обороты. Я знал об этом, потому что каждый раз при мысли о ней аппараты, к которым я был привязан, начинали пищать и мигать огоньками.
Я не мог справиться с этой тревогой. Просто был не способен. Адреналин – ну да, но страх? Нет, со страхом я, черт возьми, справлялся плохо. В особенности когда боялся за другого человека.
Когда я умудрялся воткнуться в телевизор, я тут же думал: «Какого черта Пэт там делает?» «Очень позднее шоу» выходит в пятницу ночью, но… много ли я знал? Явно не слишком, раз не мог сказать, какой был день недели.
Откинувшись на матрас, я постарался отогнать сонливость и мыслить отчетливо.
В бешенстве крутил головой в разные стороны, пытаясь разглядеть больше.
Что-то было не так.
В моей голове.
В моем теле.
Я чувствовал себя как в ловушке, пленником этой дьявольской кровати и проклятых яиц.
Я ненавидел весь мир и всех в нем, я барабанил пальцами по кровати и пересчитывал квадраты на потолке.