Хлоя Уолш – Keeping 13 (страница 35)

— Сложные? — Я заартачился и чуть не разбил свой телефон. — Ага, видишь, это слово ко мне не подходит, — прорычал я. — Сложность не объясняет и не оправдывает отметины на теле твоей сестры. — Шатаясь, я направился к машине, не обращая внимания на выражение ужаса на лицах моих родителей, и продолжил разглагольствовать: — Сложность не объясняет, почему она постоянно вздрагивает и уклоняется от конфронтации в школе. И сложность ни хрена не объясняет, почему, когда я спросил ее, кто выбивал из нее дерьмо, она ответила: твой отец!

— Джонни…

— Ты велел мне передать твоей сестре, что в тот день, когда ты оставил ее в моем доме, возникли семейные проблемы, — продолжил я, перебивая его, не в силах сдержаться, когда меня охватила ярость. — Ты помнишь это? Ты просил меня сказать Шэннон, что ее отец вернулся. И ты знаешь, что произошло, Джоуи? Ты знаешь, что она сделала.. — Мне пришлось сделать несколько успокаивающих вдохов, прежде чем продолжить, — Она не выдержала и заплакала. Ее трясло так чертовски сильно, что я не знал, что делать, чтобы все стало лучше! Я не мог сделать это лучше! Потому что ты солгал мне. Я спросил тебя прямо в лицо, кто причинил ей боль, и ты солгал мне!

— Я не лгал, — последовал его отрывистый ответ, и это только еще больше взбесило меня.

— Ты не сказал мне правды, — прорычал я в ярости. — Я стоял прямо там, спрашивая тебя, умоляя тебя просто сказать мне, что с ней происходит, а ты этого не сделал!

— Я не мог…

— Ты попросил меня присмотреть за ней, а потом забрал ее у меня! Ты вернул ее к нему, — прорычал я, вздымая грудь.

— Потому что у меня не было выбора, — прошипел он. — Ты понятия не имеешь, с чем я имел дело.

— Это уклончивый ответ, — выплюнула я, проводя рукой по волосам. — У каждого есть выбор.

— И у каждого ублюдка есть ответ на проблему другого ублюдка — пока это не станет их собственной гребаной проблемой, и тогда им пиздец, — усмехнулся Джоуи. — Ты думаешь, что знаешь, но понятия не имеешь.

— Это продолжается уже много лет, не так ли? — Спросила я. — И вы все просто… похоронили это.

— Это было не каждый день, — прорычал он в трубку. — У нашего старика проблемы с алкоголем. Обычно я рядом, чтобы предотвратить происходящее дерьмо. Я стараюсь! Я, блядь, стараюсь, ладно? Но меня не было в субботу. У меня была тренировка. Я не знал — я не ожидал, что что-то случится. Откуда мне было знать? Я думал, она в безопасности. Я думал, она в Дублине с тобой! У него плохой день — среда…

— О, мне очень жаль, — усмехнулся я, опускаясь на заднее сиденье машины. — Я не знала, что у него такой плотный график избиений! Он любит избивать ее только по средам? Должен ли я забирать ее по вторникам и отвозить обратно по четвергам? Его бы это устроило?

— Послушай меня…

— Где она сейчас? — Спросил я. — Ты с ней? У себя дома? Он тоже там? — Я знал, что сойду с ума, если он даст мне неправильный ответ. В моем сознании был только один ответ на этот гребаный вопрос. Их отцу нужно было, чтобы его не было там. Ему нужно было быть как можно дальше от нее, насколько это было в человеческих силах. Я, блядь, не мог вынести мысли об этом. Он касался ее руками. Смотрел на нее. Прикасался к ней… — Он рядом с ней? — Я задохнулась. — Он прикасался к ней?

— Не мог бы ты просто замолчать и выслушать …

— Мне следовало довериться своей интуиции, — выплюнул я, снова прерывая его. — Я знал, что с твоей семьей что-то не так. Я, черт возьми, знал это. В ту ночь, когда ты пришел и забрал ее? Все внутри меня кричало, чтобы она была со мной. И вместо того, чтобы слушать тревожные сигналы, вспыхивающие у меня в голове, вместо того, чтобы открыть свои чертовы глаза, я подавил это. Потому что я продолжал думать: нет — нет, этот парень любит свою сестру. Он не стал бы стоять в стороне и позволять, чтобы с ней что-нибудь случилось. — Мне пришлось прикусить костяшки пальцев, чтобы удержаться от того, чтобы не врезать кулаком в окно машины моего отца. — Еще раз одурачишь меня!

— Пошел ты нахуй, богатенький мальчик! — выдавил он. — Тебе легко судить меня. Ты ни дня не сталкивался с трудностями в своей титулованной жизни. Я сделал все, что мог, для своей семьи.