Хелен Харпер – Высокие ставки (страница 70)
— Я попрошу кого-нибудь проводить вас в комнату для свиданий, — говорит женщина. — Просто держите эту чёртову кровохлёбку на поводке.
Фоксворти бросает на меня нервный взгляд, но я послушно склоняю голову.
— Можете надеть наручники, если так будет лучше, — я протягиваю запястья. Я ненавижу эти чёртовы штуки, но если есть необходимость, я сделаю это. Хотя мне страшно подумать, какое выражение будет на лице О'Коннелла, когда он увидит меня в своём проклятом творении.
— Я не взял их с собой, — спокойно отвечает инспектор. Я знаю, что он лжёт, хотя и не могу понять почему. Когда мы вышли из его машины, я заметила характерно оттопыренный карман.
Она фыркает и разворачивается на каблуках, оставляя нас одних. Я вопросительно поднимаю брови, но Фоксворти качает головой, указывая большим пальцем на потолок, куда смотрит камера видеонаблюдения. Я сомневаюсь, что он вдруг решил доверять мне; должно быть, что-то в начальнице тюрьмы заставляет его вести себя как мой лучший друг.
Проходит ещё двадцать минут, прежде чем дверь открывается снова. Мы с Фоксворти проводим это время в тишине. Я стараюсь казаться спокойной, сажусь и закидываю ногу на ногу, чтобы выглядеть как можно более доброжелательной. Эффект несколько портится, когда вдалеке раздаётся душераздирающий крик, заставляющий меня вскочить на ноги, как раз в тот момент, когда появляется юного вида тюремный надзиратель. Он нервно смотрит на меня.
— Извините, — бормочу я. — Я услышала крик.
— Это тюрьма трайберов, — напоминает мне Фоксворти. — Тут всегда раздаются крики.
Трудно не зациклиться на этом замечании. Я замолкаю, пока мы следуем за офицером. Стены увешаны плакатами, на которых подробно рассказывается о многих предметах контрабанды, которые нельзя проносить внутрь, и о суровых наказаниях для тех, кто попытается применить заклинание. Я не могу представить, что кто-то из заключённых настолько глуп, чтобы попытаться это сделать.
Мы останавливаемся перед большой стальной дверью.
— Я должен вас обыскать, — говорит офицер, не глядя мне в глаза.
Я делаю шаг вперёд и поднимаю руки. К счастью, его движения быстры и небрежны, но я всё равно раздражаюсь, когда он не обыскивает Фоксворти, хотя дородный полицейский принимает требуемую позу.
Удовлетворившись, тюремный надзиратель отпирает дверь. Он неуклюже возится с ключами, выдавая свой страх из-за того, что я стою у него за спиной. Учитывая, что он целыми днями надзирает за всевозможными преступниками-трайберами, его беспокойство из-за одной миниатюрной вампирши кажется неуместным. Даже после того, как была доказана наша непричастность к изнасилованию в Джубили, в обществе всё больше и больше ощущается страх перед Семьями.
Тюремный надзиратель направляет нас внутрь и быстро уходит. Стены комнаты состоят из бежевых шлакоблоков, а пол покрыт потёртым линолеумом. Здесь почти ничего нет: единственная мебель — стол и три стула. По крайней мере, в этой комнате нет камер, так что наш разговор будет приватным.
Я сажусь за стол рядом с Фоксворти. Едва успеваю устроиться поудобнее, как дверь напротив открывается и в комнату шаркающими шагами входит О'Коннелл в сопровождении двух тюремных охранников. Они явно не хотят рисковать; его руки и ноги скованы стальными кольцами. Однако бывший генеральный директор, похоже, ничуть не страдает, несмотря на то, что ему пришлось утратить магический лоск, который был у него во время работы в «Магиксе». Он одаривает меня лучезарной улыбкой, как будто мы встретились в баре, чтобы выпить.
— Мисс Блэкмен! — говорит он, садясь напротив нас. — Какой приятный сюрприз. Я надеялся, что вы заглянете.
— Почему это?
— Вы переиграли меня. Такое случается нечасто. У вас большой потенциал, знаете ли, — он бросает взгляд на Фоксворти. — Но вам всё же следует перестать общаться с людьми. Вы будете казаться ещё более свирепой, если будете решительно избегать их.
Я настороженно смотрю на него.
— На самом деле я не пытаюсь казаться свирепой.
Он улыбается.
— Вы подставили меня, обвинив в преступлении, которого я не совершал. Я бы сказал, что это было довольно подло.