Хелен Харпер – Высокие ставки (страница 37)

— У неё были свои причины, — выплёвываю я. — Кроме того, полиция уже установила, что её изнасиловал не вампир. Сегодня они собирались опубликовать заявление.

Он пожимает плечами.

— Мне этого не сообщали.

— Ты мог бы сначала поговорить со мной об этом.

— Мне не нужно твоё разрешение, чтобы действовать.

— Потому что ты Лорд Монсеррат? — презрительно цежу я.

— Да, — отвечает он. — Потому что я Лорд Монсеррат.

Я качаю головой.

— Быть Лордом Монсерратом означает иметь карт-бланш казнить любого, кто встанет у тебя на пути?

На его лице появляется растерянность.

— Что ты имеешь в виду?

Гнев руководит моими действиями. Я разворачиваюсь и протягиваю руку к кровати, переворачивая матрас. Фотография, на которой они с Медичи стоят над трупами и ухмыляются, находится в дальнем углу. Я вытаскиваю её и сую ему в лицо.

— Это ты, не так ли? — спрашиваю я. — Тот, кто обезглавливает кого-то на улице и воспринимает это как шутку. Посмотри на себя! И с каких это пор Медичи стал твоим подельником?

Его лицо белеет. Он берёт у меня фотографию и некоторое время изучает её.

— Откуда у тебя это?

— Это имеет значение?

Выражение его лица становится каменным.

— Скажи мне, Бо.

— Или что? — насмехаюсь я. — Ты расскажешь газетчикам и обо мне тоже? Или, возможно, ты решишь, что я слишком сильно мешаю тебе, и тогда…

Он хватает меня за плечи и притягивает к себе.

— Ты заходишь слишком далеко.

Я пристально смотрю на него.

— О, я не думаю, что зашла достаточно далеко. Ты мне нравился, Майкл. Даже после того, как ты обратил меня, зная, что это последнее, чего я хотела, ты всё равно нравился мне, — я сжигаю последние мосты. — Убирайся. И никогда больше не подходи ко мне.

Майкл выглядит так, будто хочет что-то сказать, но вместо этого поворачивается на пятках и выходит, не оставляя после себя ничего, кроме стойкого запаха своего лосьона после бритья и слабого скулежа Кимчи.

Я остаюсь там, где стою, в одиночестве, размышляя, не совершила ли я только что самую большую ошибку в своей жизни.

***

Как только снова темнеет, я решаюсь выйти. По пути я не утруждаю себя заглядыванием в офис, и, хотя дверь открыта и видно моего дедушку и Арзо, никто из них меня не окликает. Стены здесь довольно тонкие. Скорее всего, Арзо и Питер слышали каждое наше с Майклом слово, и теперь это стало известно всем. Какова бы ни была причина, по которой они оставили меня в покое, я благодарна им за это. Даже Кимчи, идущий рядом со мной на самодельном поводке из ленточки, ведёт себя тихо.

Я игнорирую жалкую стайку протестующих, которые, без сомнения, разочарованы тем, что я больше не нахожусь под стражей в полиции, и проношусь мимо, как будто они невидимки. Я не даю им времени отреагировать на моё появление — и это к лучшему, потому что я не уверена, что моё настроение располагает к ответственному поведению.

Маленький магазинчик в конце улицы всё ещё открыт. К сожалению, из-за нашей близости к туристическому центру этого района, свободное место на полках используется для дешёвых лондонских безделушек, а не для чего-нибудь полезного, например, корма для собак. Я тяжело вздыхаю и ухожу, направляясь в супермаркет, расположенный в нескольких кварталах отсюда. Я иду, опустив голову, надеясь, хотя бы раз в жизни, на спокойный вечер. Вероятно, выполнить эту миссию было бы проще, если бы Кимчи не настаивал на том, чтобы обнюхивать каждый стоячий предмет и время от времени задирать ногу, чтобы пометить свою территорию. По крайней мере, он, кажется, рад, что вышел на улицу, и энергично виляет хвостом, пока мы прогуливаемся.

Как только мы добираемся до супермаркета, я привязываю его к фонарному столбу. Он тут же начинает грызть его. Я наблюдаю за ним, лениво размышляя, сможет ли муниципальный совет отследить следы зубов на металле, и не придёт ли мне счёт, но тут краем глаза замечаю что-то странное. В воздухе определённо чувствуется прохлада, но погода по-прежнему не по сезону тёплая для октября. Большинство людей одеты в лёгкие куртки, поэтому фигура, шаркающая по противоположной стороне улицы в огромном зимнем пальто, меховой шапке и с шерстяным шарфом, закрывающим лицо, выделяется как бельмо на глазу. Я бросаю взгляд на Кимчи, который всё ещё увлечён фонарным столбом. Я не собираюсь отвлекаться снова. Сначала я куплю собачий корм.