Хелен Харпер – Темный шепот (страница 51)

— Мы помогаем людям, которые нуждаются в нашей помощи. Шеф помог мне, и теперь я помогаю ему помогать другим, — с каждым повторением слова «помогать» её голос все нарастал и нарастал. Мойра, похоже, осознала, что это звучит странно, и объяснила: — Вампиры, оборотни, пикси и все эти существа не должны существовать. Они противоестественны, они отклонения, нарушающие естественный порядок.

Я с силой прикусила язык, но Мойра Каслман как будто не заметила.

— Но это не их вина — они ничего не могут поделать с собой. Другие люди винят их, но мы в Идеальном Пути Силы и Искупления спасаем их, — вопреки горю, в её глазах светилось рвение. — Шеф убирает их монстров. Он их спасает. Ему это причиняет сильную боль, и я видела, как он кричит от агонии, но он готов принести в жертву своё благополучие, чтобы спасать других. Он может спасти сверхъестественных монстров от них самих, сделать их снова цельными, — её лицо исказилось. — А теперь он умер, и никто их не спасёт. Они обречены. Без Шефа они все обречены.

Окееееееееей.

У Фреда отвисла челюсть. Я резко пихнула его, и он захлопнул рот.

— Позвольте уточнить, — сказала я. — Шеф, эээ, убирает монстра из сверха и делает его или её человеком?

Мойра рьяно закивала.

— Да.

— Как он это делает?

— Это секретный процесс, и это занимает много времени. Это нелегко, знаете ли.

— Да уж, — пробормотала я. — Представляю себе.

— Для каждого вида сверхов всё выглядит по-своему.

— Ага, — я подумала о женщине, которая вошла в маленький полицейский участок Камбрии и заявила, что она оборотень, хотя она им точно не являлась. Затем подумала о Ночном Сталкере Джиме, который считал себя вампиром, хотя это было далеко от правды. — Итак, — сказала я вслух. — Конверсионная терапия для сверхов.

(Конверсионной терапией обычно называют совокупность методик, направленных на изменение сексуальной ориентации человека с гомосексуальной на гетеросексуальную; здесь же термин используется в иносказательном значении, — прим).

— Да. Вы в это не верите, — сказала Мойра. — Многие люди не верят, но я видела это своими глазами. Я видела, как вампиры превращались в людей, и как оборотни менялись за считанные недели, — она на мгновение прикрыла глаза и сказала: — И я. Я тоже изменилась.

— Вы были сверхом? — спросил Фред.

— Я была частично демоном.

Демоном? Что-то новенькое.

— Это было внутри меня, зло, которое текло по моим венам и заставляло меня делать плохие вещи, — сказала Мойра. — Ужасные вещи. Я воровала из магазинов, принимала наркотики, вредила всем, кто мне встречался, и мне было всё равно, — она задрожала. — А потом меня нашёл Шеф. Он меня спас.

— Сколько вам лет? — спросила я.

— Двадцать.

Она напоминала проблемного подростка, которым с легкостью манипулировал взрослый мужчина с дурными мотивами.

— Я свободна от демона уже почти год, хотя должна сохранять бдительность. Он может вернуться и снова вторгнуться в меня. Шеф следит, чтобы я держала себя в безопасности, — её тело обмякло. — Но теперь я не буду в безопасности. Без Шефа демон вернётся, — на мгновение её лицо исказилось ужасом. — Я не могу защитить себя без него.

Я взяла её ладони и сжала, затем заговорила как можно дипломатичнее.

— Думаю, вы намного сильнее, чем думаете.

Она слабо улыбнулась в ответ.

— Поэтому вы с Шефом приехали на саммит? — спросила я. — Чтобы помочь другим сверхам и… убрать их, эм, монстров?

— Да. Они не хотят нашего присутствия здесь. Они не дали Шефу провести презентацию, объясняющую, что он может делать, но мы всё равно приехали. Вот таким он был хорошим человеком, — её голос понизился до шёпота. — Он был нашим спасителем, а теперь, когда он умер, мы все обречены. Даже вы детектив. Вы можете заразиться, и никто не сумеет это остановить. Шеф был нашей единственной надеждой.

Заразиться? Да ради всего святого. Сохранять нейтральное лицо становилось всё сложнее и сложнее. Мойра Каслман также явно была не в курсе того, что я без зазрения совести являлась сверхом. Впрочем, сейчас не время раскрывать данную деталь. Неважно, что Лэнс Эмерсон якобы творил невозможное; его поведение было неэтичным, непрошеным и совершенно нежеланным.