Хелен Харпер – Новый порядок (страница 102)

Наконец мы оказываемся на верхнем этаже, где на полу дорогие ковры, а стены увешаны знакомыми произведениями искусства. Прибыль, должно быть, высокая. С другой стороны, неудивительно, если компания так умело вытесняет конкурентов из бизнеса.

Я опускаюсь на стильный, но на удивление неудобный диван в зале ожидания. Оживает большой телевизионный экран. Сначала я думаю, что показывают артхаусный фильм, но потом понимаю, что это вовсе не фильм, а запись с камеры видеонаблюдения, на которой запечатлена я в «Пальчиках и Шалостях». Запись начинается с моего первого визита, когда Фролик направляется ко мне. Я рада, что звука нет, а камера расположена таким образом, что по нашим губам ничего нельзя прочитать. Люди здесь и так знают обо мне слишком много; мне не нужно, чтобы они понимали, как отчаянно я хочу найти лекарство от вампиризма. Даже если они не знали, где его найти, это дало бы им слишком сильную власть надо мной.

На экране появляется изображение моего незаконного проникновения в опустевший магазин. Мои передвижения отслеживаются, вплоть до того момента, когда моё лицо появляется в кадре и искажается из-за его близости. Затем экран темнеет, поскольку я успешно прикрываю объектив одноразовым кофейным стаканчиком. Наблюдать за самой собой как-то жутковато.

— У нас возникли некоторые проблемы с владелицей этого магазина, — произносит низкий голос. В его тоне нет злобы. Похоже, он доволен тем фактом, что «Магикс» достаточно важен, чтобы иметь «проблемы» с другими магическими заведениями.

Я пытаюсь встать, но мне мешает то, что наручники делают с моим организмом. Кажется, их действие усиливается.

— Оставайтесь на месте, — мужчина улыбается. — Я понимаю, насколько подавляющим может быть заклинание.

— Мистер О'Коннелл? — спрашиваю я.

Он садится напротив меня.

— Действительно, — он складывает ладони в подобии молитвенного жеста, и задумчиво смотрит на меня. — Вы работаете на эту женщину? Фролик?

Я обдумываю свой ответ.

— Давайте просто скажем, что я оказываю ей небольшую услугу.

— Знаете, это не наша вина, что её бизнес пришлось закрыть.

— Да что вы? — говорю я с недоверием в голосе.

— Это правда. Интернет-продажи, недавний экономический спад, потребительские привычки, — он пожимает плечами. — Тут виноваты многие факторы. Не говоря уже об её собственном плохом управлении магазином. Я ей сочувствую. Как у неё дела? — кажется, он рвётся узнать о ней побольше.

— Хорошо, — коротко отвечаю я. — Это вы убили её мужа? — я стараюсь, чтобы в моём тоне не было обвинения, но я внимательно наблюдаю за его реакцией.

— Он мёртв? — в его глазах мелькает странная искорка веселья. — Боже мой, нет. Что навело вас на эту мысль? — я не могу понять, лжёт он или нет. Он наклоняется ко мне. — Так вот почему вы здесь?

Я качаю головой.

— Нет. Я здесь из-за небольшой услуги за услугу.

Я могу сказать, что заинтересовала его, хотя он и пытается сохранить бесстрастное выражение лица.

— Продолжайте.

— Одно из ваших заклинаний вот-вот будет подорвано.

Я оставляю свои слова висеть в воздухе, в конце концов вынуждая его прервать молчание. Он отводит взгляд.

— Которое из них?

— Дайте мне пятнадцать минут на ознакомление с вашим досье на Фролик, и я вам скажу.

Он смотрит на меня так, словно у меня внезапно выросли зелёные рога.

— Ни в коем случае.

Я пожимаю плечами.

— Вам же хуже. Надеюсь, у вас приличная страховка ответственности за причинение вреда.

Лицо О'Коннелла искажается.

— Откуда мне знать, что вы говорите правду?