Хелен Харпер – Крайние меры (страница 41)

— Нет, это неправда.

— Это правда. Я тайный доктор. Я помогаю только людям, нуждающихся в крайних мерах.

Она хмурится.

— Что такое «крайние меры»?

— Когда у тебя большие неприятности.

Она крепче сжимает плюшевого мишку.

— Я не в крайних мерах. Я в ремиксе, — она морщит лицо, чтобы выговорить слово: — В ремиссии.

— О! Тогда я совершенно не в той палате. Не говори никому, что я была здесь. Они подумают, что я совершила ошибку.

— Но ты правда совершила ошибку.

В этом она меня подловила.

— Да, ты права. Совершила. Но у меня будут неприятности, если кто-нибудь узнает.

— Тогда ладно, — она застенчиво смотрит на меня. — Мне нравится твоя шляпка.

Вот блин.

— Тогда она твоя! — я снимаю её со своей головы и осторожно надеваю ей на голову.

На её лице расплывается широкая улыбка, которая внезапно оправдывает потерю шляпки.

— Спасибо.

— Не за что, — я прикладываю палец к губам и ухожу.

У меня есть всего несколько секунд. Я возвращаюсь в комнату и нахожу забытый белый халат на обратной стороне двери. Я надеваю его, радуясь, что он достаточно велик, чтобы надеть поверх куртки, затем достаю несколько одноразовых хирургических масок из коробки на журнальном столике и запихиваю их в карман. Я выскальзываю, как раз когда возвращается медсестра, пьющая кофе. Я опускаю голову, натягиваю одну из масок и спускаюсь на лифте обратно на третий этаж.

Здесь другая атмосфера. Все говорят вполголоса, как будто обычными разговорами они могут потревожить пациентов, находящихся без сознания. Я молюсь, чтобы Арзо не был одним из тех, кто находится без сознания.

Палата разделена пополам длинным коридором. Я выдам себя, если мне придётся проверять каждую палату. К счастью, я замечаю группу врачей, собравшихся у сестринского поста. Студенты. Идеально.

Я присоединяюсь к ним и топчусь сзади. Некоторые оборачиваются и бросают на меня странные взгляды, но никто ничего не говорит. Я киваю им, как будто тоже занята серьёзным делом — изучением медицины. Я надеюсь, что они вот-вот начнут свой обход, а не только что закончили его.

Мне повезло. К нам подходит пожилая женщина с планшетом в руках.

— Идёмте же, — бодро говорит она и поворачивается на пятках.

Мы, как один, бросаемся за ней. Она ведёт нас в первую палату, останавливаясь возле пациента, который на аппарате ИВЛ и окружен множеством аппаратов.

— Поступил три дня назад после того, как потерял сознание от болей в груди, — рассказывает она. — Позже был диагностирован инфаркт миокарда. Последующая предварительная операция выявила разрушение атеросклеротической бляшки в эпикардиальной коронарной артерии. Биотелеметрия показывает восстановление функции, однако у него всё ещё желудочковая тахикардия.

Хорошо, что я в хирургической маске, потому что у меня отвисает челюсть. Английский язык не ставил меня в такой тупик с тех пор, как я в последний раз заходила в Старбакс.

— Ты.

Я с ужасом понимаю, что она указывает на меня.

— Какие следующие шаги должна предпринять бригада травматологов, чтобы обеспечить выздоровление?

О, чёрт, о, чёрт, о, чёрт. В голове у меня проносятся мысли о повторе сериала «Скорая помощь», который я недавно видела.