Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 8)
Валер Дюпри, граф Арлезский, указал глазами на стоявший подле дивана столик – изящно изогнутые ножки, столешница из полированного дерева, по краям инкрустированная пластинками янтаря, сделанный на заказ лучшим мебельщиком Ранконы. Посреди столешницы на высокой подставке поблескивал металлический шарик устройства для приема магограмм, под ним – три синих огонька. Значит, все послания успешно доставлены. Один горит ярче других – сообщение пришло последним.
Родители не особо жаловали магические, как они их называли, «штучки», а вот тетя Августа обожала. Матушка считала, что Августа просто бросает деньги на ветер, покупая новые модели магической техники с такой же небрежностью, что и меняя вышедшие из моды шляпки. Папенька ворчал, что некоторые привыкли к расточительству и, переживи он сам трех мужей, он бы тоже… Что – «тоже», он не договаривал. Оба лукавили – домашние приборы для магограмм мог себе позволить любой зажиточный ольтенец.
Эдвина наклонилась над столиком и коснулась самого яркого огонька. Вокруг шарика тут же немного потемнел воздух, затем шарик распался на четыре части – как апельсин распадается на дольки – и над ним всплыло облачко, постепенно принявшее очертания женской головы.
– Семичасовой поезд, – с присвистом произнесла туманная голова. – И за моим багажом, дорогой Валер, пришли кого-нибудь толкового, чтобы не вышло конфуза, как в прошлый раз.
Облачко растаяло, и четыре металлические дольки, тихонько клацнув, собрались обратно в шар. Эдвина улыбнулась.
Августа де Ла Мотт была дамой внушительной во всех отношениях. Внушительной внешности, внушительных габаритов. Она не была красавицей, но считала себя «чертовски миленькой», с чем были совершенно согласны три ныне покойных мужа. Прочие также старались не оспаривать этого мнения.
В гостиную тетя Августа вплыла, точно фрегат под всеми парусами, правой рукой придерживая меховой палантин, небрежно накинутый на одно плечо. Длинное зеленой перо, украшавшее модную шляпку на взбитых и тщательно уложенных седых кудрях, загибалось вниз и щекотало подбородок. В левой руке гостья держала зонт, внушительный, как и она сама.
– Эдвина, девочка! – низким грудным голосом произнесла тетя и распростерла объятия. – Ах, какой красоткой ты стала! А какой румянец! О, целительный воздух провинции! Но эти кудряшки больше не в моде. Я привезла тебе вендоррские журналы мод, потом посмотрим вместе. Валер, – почти без паузы продолжала она, поворачиваясь к брату, – я совершенно, совершенно расстроена!
– Что такое, Эффи? – кротко спросил граф.
– Ты сам знаешь, в чем дело, Валер. Но пока отложим разговор на потом.
Тетя Августа поцеловала Эдвину в щеку, перехватила поудобнее зонт и, помахивая им как маршальским жезлом, направилась в свою комнату. За ней семенила ее горничная.
Понять, чем так расстроена тетя Августа, не составляло труда. Разумеется, до нее дошли слухи о несостоявшейся помолвке, уже третьей в жизни Эдвины Дюпри.
Папенька и матушка называли произошедшее кошмаром. Эдвина считала нелепым недоразумением, возникшим по причине крайней бестолковости Армана Лорье. Но вслух ничего не говорила, только с досадой морщилась, когда папенька заводил об этом речь.
Несмотря на возраст, приближавшийся к критической для девиц ее положения отметке – двадцать один год, – замуж Эдвина Дюпри не стремилась. Брак, считала она, не та вещь, к которой стоит относиться с придыханием. Однажды она имела неосторожность поделиться своими мыслями с матушкой и пожалела, разумеется, потому что матушка подобных взглядов не разделяла. Взгляды папеньки почти во всем совпадали с матушкиными, а экспрессии в нем всегда было чересчур много, так что на эту тему с ним и вовсе не стоило разговаривать.
Беседа с тетей состоялась на следующий день. Послеобеденный отдых давно закончился, слуги начали сервировать стол к ужину. Эдвина замешкалась в своей комнате, дочитывая последние страницы романа, и вошла в гостиную, когда все семейство уже расположилось там.
– Присядь, девочка, – велела тетя Августа и указала свободной рукой на место подле себя. В другой руке она держала чашку с чаем. Эдвина присела на диван, понимая, что позвали ее не для вручения подарков. – Что скажешь?