Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 10)
Эдвина поджала губы. Делать вид она не очень любила, а настоящих эмоций сейчас и не испытывала. Были, конечно, и легкое замешательство, и некоторое удивление в первый момент. Но не более того. Семейное проклятье – не самое приятное открытие, но всё же это гораздо, гораздо лучше, нежели навязываемое обществом и родителями замужество. В глубине души Эдвина всегда знала, что рано или поздно вскроются некие обстоятельства. В каждой семье они есть, только не всегда выплывают наружу. Это знает всякий.
Слава богу, тетя Августа и не ожидала от Эдвины чего-то в духе папенькиных артистических эскапад или матушкиных мигреней. Можно было не изображать потрясение и уж тем более не падать в обморок.
– Ты думаешь на прабабку Маргерит? – спросил граф.
– Скорее на ее муженька. Впрочем, я подозреваю всех, – отозвалась тетя Августа, – и тебя в том числе. Наслать проклятье может каждый, даже тот, кто ничего не смыслит в магии.
– Что ты такое говоришь?! Впрочем, надо что-то делать! – сказал граф, не предпринимая, однако, никаких попыток сделать что-то немедленно. Напротив, он удобнее устроился в кресле, полагая – вполне резонно, поскольку знал сестру, – что она приехала не только сообщить сенсационные известия о проклятье, но и предложить решение. Он не ошибся.
– Для начала, – ответила тетя Августа, – нам следует проконсультироваться со специалистом.
– А разве есть специалисты по таким проклятьям? – спросила Эдвина, решив тоже принять участие в семейном совете.
– Разумеется, есть, дорогая. Я говорю о консультации с человеком, сведущим в магии.
– Ха! Они все шарлатаны! – презрительно бросил граф, но тут же смутился и закашлялся, пытаясь скрыть замешательство.
– Мы найдем не шарлатана, – заверила его тетя Августа. – Но уж, конечно, не в вашем захолустье.
– Сомневаюсь, что и Оксере есть грамотные волшебники, – скептически сказал граф.
– А кто говорит, что мы будем искать его в Оксере? Я заберу Эдвину к себе. Ей давно пора убежать из дома.
Через неделю после приезда тети Августы состоялся прощальный ужин в ее честь, на котором почтенная дама торжественно пообещала, что к Михайлову дню свадебные колокола непременно прозвучат. А на следующее утро они уже сидели в коляске напротив провожавшего их графа, и гнедой Орлик, любимец Эдвины, мчал их прочь из Арле. Девушка рассеянно смотрела в окно на убегающие вдаль поля, пока мысли ее витали в иных сферах.
Глава 3
Родина встретила Себастьяна Брока ярким солнцем, проникшим в щелку между шторками на иллюминаторе, и унылым голосом офицера таможни.
– Гото-о-овим документы, гото-о-овим документы, – громко выкрикивал он, стуча каблуками по коридору. Его помощник лихо козырял и застывал в дверях каждой каюты, пока начальство, не снимая белых перчаток, неторопливо проверяло бумаги.
Себастьян прижал ладони к глазам, пытаясь сбросить с себя сон. Как и обещал вчера за ужином помощник капитана, причалили они в шесть утра, и понежиться в постели – если такое слово применимо для узких коек на вендоррском пароходе – пассажирам не довелось. Офицер Балдвин поднялся на борт «Святой Маргариты» ровно в семь.
Раздался стук в дверь. Себастьян впустил таможенников и, отчаянно борясь с зевотой, протянул сложенный вдвое документ. Пока старший изучал печати в его ольтенском паспорте, а младший специальным устройством проверял багаж на наличие магии, молодой человек выпил стакан воды и присел на край койки.
– Оружие, магические артефакты, национальное достояние иностранных государств, шлезские сыры, маркфуртские золотые рыбки, иное, запрещенное к ввозу, имеется? – усталым голосом произнес Балдвин, повторявший этот перечень уже не раз и не два за сегодняшнее утро. Себастьян отрицательно покачал головой. Офицер неторопливо кивнул своему помощнику, тот извлек из кармана печать, открыл ее – и в паспорте молодого человека среди грифонов с копьями наперевес появился свеженький, ярко-фиолетовый лев на задних лапах. Себастьян потянулся за документом, но Балдвин слегка отстранил руку, и пальцы молодого человека схватили воздух.
– Студент?
– Да.
– Летние вакации уже закончились. Выпускник?