Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 69)
* * *
– Ну что ты бродишь как виноград недозрелый! – терпению господина Биллингема пришел конец, и он разразился гневной тирадой после продолжительного воздержания от замечаний, поскольку в поезде благоразумно не привлекал к себе внимания. – Остановись, у меня перед глазами все прыгает!
– Дядя, таким тоном, пожалуйста, отчитывай мальчишку на побегушках, – огрызнулся Себастьян. В отличие от широких и светлых галерей университета Ареццо, Ипсвикский Университет с его слабо освещенными коридорчиками, тупиками, переходами и поворотами был настоящим лабиринтом. В полумраке возникали и растворялись фигуры в мантиях, бесшумные и унылые. Не было привычного гама, смеха, стихийно возникающих споров, шуточных потасовок. Впечатление университет производил гнетущее.
Наконец, табличка над аркой возвестила, что далее простирается вотчина магов и чародеев. Коридоры здесь были пошире, окна посветлее, а побелка на потолках посвежее. Кроме того, то там, то тут из пола прорастали загадочные побеги, с потолка капало нечто тягучее с тяжелым смоляным запахом, а по стенам метались рваные тени, смутно напомнившие Себастьяну тени Асти. Студенты-маги были порезвее математиков и юристов, и раз в десять веселее.
– Себастьян, бестолочь, – процедил сквозь зубы дядюшка Ипполит, – перестань блуждать, спроси дорогу.
Поборов страстное желание потерять портрет где-нибудь в темном закоулке, Себастьян все же воспользовался советом и спросил, как найти деканат.
– Пойдемте, я вас провожу, – откликнулся высокий худощавый юноша, спрыгнув с подоконника. – У меня сегодня день такой – в деканат всех провожать. В полдень сопровождал туда двух дам.
Профессор Кэрью наслаждался послеобеденной сигарой. На обед в кабачке «Зеленый дрозд» подавали превосходные рубленые бифштексы под нежнейшим соусом и домашнее пиво. Кабачок открылся едва ли месяц назад, и первым его обнаружил профессор Шомберг, большой гурман. Оценив кухню и обстановку, он охотно поделился своим открытием с коллегами, которые отправились исследовать неизведанную территорию на следующий же день, а затем уверенно внесли «Зеленого дрозда» в число любимых заведений Ипсвика.
С удовольствием затягиваясь, профессор предался воспоминаниям о восхитительной трапезе, когда его мысли прервал решительный стук в дверь. Не дожидаясь его ответа, дверь открылась, и в кабинет шагнул незнакомый молодой человек. Секретарь, маячивший за его спиной, лишь уныло развел руками.
– Чему обязан? – пока еще дружелюбным тоном осведомился профессор Кэрью.
– Прошу прощения за это вторжение, господин профессор, – вежливо сказал Себастьян. – Я вынужден был вас потревожить, но у меня очень серьезное дело, и мне не обойтись без вашей помощи.
– Хорошо, – кончиками губ улыбнулся Кэрью, с интересом рассматривая молодого человека. На вид не более двадцати пяти. Высокий, густые каштановые волосы, открытый взгляд, фигура человека, явно любящего спорт, но светло-карие глаза полны безмерной усталости. На плече болтается полотняная сумка, какую носят художники. – Я вас внимательно слушаю.
– Даже не знаю, с чего начать… – замялся Себастьян, чей решительный настрой начал улетучиваться.
Разумеется, дядя Ипполит не преминул вступить в разговор.
– Племянник! – сурово сказал он. У профессора Кэрью дрогнула рука, и пепел сигары упал мимо пепельницы. – За пять лет тебя так и не научили вести деловые переговоры!
– Это и есть мое серьезное дело, – извиняющимся тоном сказал Себастьян и достал портрет из сумки.
– Потрясающе, – произнес профессор, загасил сигару и вышел из-за стола.
Минут пять он рассматривал дядю со всех сторон, потер мизинцем заглушку, удовлетворенно хмыкнул, проверил раму, ковырнул ногтем холст, проделал перед нарисованным лицом какие-то пассы. – Потрясающе, – повторил он, присаживаясь на краешек стола. – Откуда у вас это?
– «Это», юноша, – сказал дядя Ипполит, – Ипполит Биллингем Второй, с вашего разрешения.
– Это мой дядя, – пояснил Себастьян, которого изрядно повеселило выражение лица Ипполита Биллингема, когда перед его нарисованным носом порхали проворные руки профессора магии.