Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 71)
Это волнующее ожидание встречи с новыми людьми и впечатлениями или старыми приятелями и уже знакомыми местами!.. Этот ветер в лицо, под которым колыхаются занавески на окне, и размеренный перестук колес!..
Но путешествие в радость тогда, когда тебя не гонит вперед неизвестное науке заклятие и когда поезда не меняются с быстротой калейдоскопа – пригородный на скорый и снова на пригородный…
– Два талла за твои мысли, – сказала над ухом Валентина, и Эдвина вернулась в действительность. Перед ней стояла чашка с чаем и тарелочка с пирожными. Валентина пристроила свою чашку рядом, уселась и стала вынимать из шляпки булавки. – Наш поезд будет только через час, успеем подкрепиться. Правда, местные жители понятия не имеют о том, что такое свежая выпечка.
Валентина вздохнула. Вдруг она спохватилась.
– Путеводитель! Ой! – воскликнула она и вскочила. – Я забыла его в буфете!
Эдвина вздохнула.
– Надеюсь, что больше ты ничего не забыла, – сказала она.
В ответ Валентина скорчила гримаску. Она готова была уже бросить все силы на спасение путеводителя, но замерла, поскольку к их столику подошел молодой человек, из тех, кого госпожа де Ла Мотт называла подходящим объектом. Он обладал симпатичной наружностью, был одет в ладно скроенный серый дорожный костюм и производил приятное впечатление.
– Прошу прощения, сударыни, – вежливо произнес молодой человек и коснулся пальцами шляпы. – Полагаю, это ваше? – и он положил на краешек стола «Отраду путешественника».
– Сударь, – с чувством произнесла Валентина, – не знаю, как и благодарить вас!
Эдвина смущенно уставилась на чашку. Она поняла, что узнала этого молодого человека – тот самый любитель рогаликов, которого она мельком видела в Оксере и, как оказалось, запомнила. Тогда он никак не мог достать деньги. А теперь стоит рядом и снова улыбается, уже не смущенно, а доброжелательно и открыто.
– Ну что вы, – сказал незнакомец, поправляя на плече большую сумку, в которой, судя по всему, была картина в раме, – не стоит благодарности. Я подумал, что, раз книгой так много пользуются…
Он указал рукой на закладочки, которые сделала Валентина для удобства. Помимо них, на частоту использования путеводителя указывали загнутые уголки некоторых страниц и следы пролитого кофе на его обложке. Книга явно была настольной.
– И все же, – сказала Валентина, недоумевая, почему Эдвина, всегда такая щепетильная, когда дело касалось соблюдения приличий, молчит, – как мы можем отблагодарить вас за беспокойство?
– Ровным счетом никакого беспокойства, – сказал молодой человек.
– Пф-ф-ф, – послышался чей-то раздраженный голос.
Эдвина вздрогнула и, наконец, подняла глаза на молодого человека, который совершенно смутился, как если бы «пф-ф-ф» сказал он сам, да еще в присутствии короля. Валентина сделала большие глаза. Слух у нее был отменный, и она была совершенно уверена, что голос исходил из сумки, висевшей на плече молодого человека.
– Вы едете в Крякенберри? – полувопросительно-полуутвердительно сказала Валентина прежде, чем голос разума воззвал к ней.
По лицу Эдвины скользнула тень недовольства. Молодой человек был явно обескуражен.
– Да, – сказал он, – но я не…
Валентина открыла было рот, но Эдвина решительно сжала ее руку, вежливо улыбнулась и сказала:
– Простите мою подругу, сударь. Мы благодарим вас за путеводитель и, право слово, не хотим более причинять беспокойство.
В переводе на более простой язык это означало: «Спасибо, до свидания». Молодой человек прекрасно понял это, откланялся и отошел от столика, заняв место на угловом диванчике поодаль от подруг.
– Болтушка! – сердито сказала Эдвина. – Ну кто тебя за язык тянул?
Валентина сконфуженно промолчала. Подруга была права, хотя совершенно очевидно, что молодой человек тоже едет к профессору Довиласу. Валентина так и сказала:
– Совершенно очевидно, что он едет туда же, куда и мы! У него в сумке говорящая картина!
– Чушь, – сказала Эдвина и решительно откусила кусочек пирожного, которое по твердости могло соперничать с сухарями. Валентина уткнулась в чашку с чаем. Впрочем, долго молчать и дуться она не умела. Бросив быстрый взгляд на молодого человека, занятого, как могло показаться, исключительно стаканом с лимонадом из буфета, и сказала негромко: