Елена Комарова – Шкатулка с секретом (страница 34)

— Твое здоровье.

Лучшие вина на континенте делают в Ольтене — это всем известно. В Вендоре тоже были виноградники, особенно под Аркадией, и здесь же располагался один из самых прославленных коньячных заводов.

Герент отставил свой бокал и откинулся на спинку кресла.

— Есть новости по Соловью? — спросил он равнодушным тоном.

Штайн вздохнул.

— Нет, как в воду канул. Города он не покидал, да и в близлежащих деревнях любого новичка заметили бы сразу. Остаются катакомбы, но их проверять придется гораздо дольше…

Пауль фыркнул.

— Соловей и катакомбы — суть вещи несовместные.

— Похоже, в нем скрывался настоящий гений маскировки, — пожал плечами помощник.

— Это не он гений, — доверительно сообщил Герент, — это я — идиот.

Тобиас опасливо посмотрел на старого друга. Когда один из самых могущественных людей в Аркадии вдруг начинает предаваться самобичеванию — это, знаете ли, тревожит.

— Задачка для первого года церковно-приходской школы, — продолжил Пауль. — Дано: двое людей в доме, объятом огнем. Один пропал, один остался. Вопрос: кто пропал? Вот то, что я сразу не забеспокоился, как это наш Соловушка вдруг растаял в свежем воздухе, — плохо. Старею.

— Не наговаривай на себя, — пригрозил пальцем приятель. — Никто об этом не подумал. Найденный труп опознали, оснований для сомнения не было никаких.

— Плохо, — повторил Пауль, снова наливая коньяк в бокалы. — Но, лучше поздно, чем никогда. Ты не хуже меня помнишь, за что Соловей получил свою кличку — песни сильно распевать любил…без толку.

— То-то он считал, что ты его не ценишь, — хохотнул Тобиас.

— Я его ценил, — раздельно произнес Пауль. — Ровно на столько, сколько он стоил, и цена эта была — восемь грошей в базарный день.

— И поэтому он был недоволен, выше подняться хотел, — напомнил Штайн.

— Одного хотения мало, — отрезал хозяин. — Сегодня я наконец-то сделал то, что нужно было сразу — вызвал мага для особой проверки. Как и следовало ожидать, один мертв, другой — жив. Вероятность восемьдесят пять процентов. Первый — Соловей, второй — Джарвис.

Тобиас помолчал, переваривая услышанное. Пауль прав, этот вариант нужно было проверить сразу же, ибо кому, как не им, знать о слабом служебном рвении полиции. Поставить штамп «несчастный случай из-за неосторожности», налепить на мертвое тело бирку и отправить в морг до похорон в общей могиле. Или пока не явятся родственники отдать последний долг усопшему.

— Джарвис, — вдруг сказал он, — фамилия в Аркадии нередкая, но…

— Его родной племянник, — кивнул Герент.

— Точно? — не поверил Штайн.

— Он мне сам сказал. Карл вернулся в Аркадию. Вчера вечером я имел честь беседовать с ним в «Золотой марке».

— Там, где была перестрелка?

— Тобиас, — поморщился Пауль. — Один идиот попытался пристрелить меня, я пристрелил его, а остальных успокоил Джарвис и оставил так до прихода полиции. Только хороший вечер испортили.

— Похоже, Карл не растерял своих умений, — задумчиво сказал Штайн. — Сколько лет прошло?

— Почти тридцать, — вздохнул Герент, поднимая бокал. — Маги, в отличие от нас, с возрастом становятся только сильнее. Поэтому я рад, что один наш общий знакомый уже точно до преклонных лет не доживет. Временами от него было много пользы, но если бы он не сгинул в Ольтене, рано или поздно, заняться им пришлось бы нам.

Порыв ветра ворвался в окно, надувая пузырями легкие занавески, дохнуло прохладой и запахом пыли — это подошел, наконец, обещанный уже две недели назад предсказателями погоды грозовой фронт. Пауль подошел к окну поправить занавески, взглянул на угрожающе потемневшее небо. Издалека донесся раскат грома.

— Дождь будет, — сказал он. — Давно пора. Замучила эта жара…

— Мы хоть привыкли, — подал голос Тобиас. — А каково гостям? И добро, если они хоть на море приехали, а те, что на конференциях? Небось, им ученые степени не позволят на пляже показаться…