Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 91)

– Нам необходим свой человек в доме, – протянул Эрик и задумался, уставившись в одну точку. Джонатан даже повернул голову, чтобы посмотреть, что же привлекло внимание их странного соседа. – Думаю, я сумею проникнуть туда. Грей распорядился увеличить охрану особняка.

– Не вижу связи, – покачал головой профессор.

– Он нанимает особых охранников, – маска, закрывавшая лицо, была бесстрастна, но в голосе отчетливо прозвучала усмешка. – Охотников. Тех, кто не только не страшится сверхъестественного, но привык преследовать его с оружием и уничтожать. Некоторые из них уже прибыли, но он наймет и больше.

– И вы сумеете выдать себя за одного из этих… охотников? – спросил Джонатан.

– Мне это уже удалось, – снисходительно ответил Эрик. – В прошлом, когда я странствовал по Европе, несколько раз доводилось иметь дело с подобными людьми. Мне знакомы их привычки, поэтому я легко убедил помощника Грея, к слову, премерзкого типа. Совсем несложно, всего-то показать свои умения да рассказать пару баек. Даже не пришлось упоминать предков, лично выслеживавших Жеводанского зверя, хотя, видит Всевышний, хотелось…

Несмотря на серьезность разговора, по лицам собравшихся пробежали улыбки.

– Я смогу попасть в особняк, – повторил Эрик. – Останется только одно: охотники не общаются с пленником, им даже запрещено заходить в крыло, где держат этого трансильванского графа. С ним встречаются лишь Грей, его помощник и… горничные. Если бы среди нас была дама…

– О, – только и сказал Ван Хельсинг. Джонатан перевел взгляд на него. И вдруг понял. Действительно, если бы среди них была дама… Но, оборвал он себя, они джентльмены. По крайней мере, некоторые из присутствующих. Они не допустили бы, чтобы дама отправилась в дом Грея, особенно учитывая сопутствующие обстоятельства.

– Даже если бы она была, мы, разумеется, не стали бы подвергать ее опасности, – эхом на его мысли сказал Ван Хельсинг и, снова сняв очки, задумчиво принялся грызть дужку.

– Во времена Шекспира, – известный знаток театрального искусства Эрик поднял палец в излюбленной манере, – женские роли, равно как и мужские, играли мужчины.

Он посмотрел на Джонатана, и тому стало неуютно под внимательным и, казалось, насмешливым взглядом. Профессор Ван Хельсинг тоже посмотрел на Джонатана, и тогда стало совсем неловко. Но по-настоящему смутил оценивающий взгляд Игоря.

– Ну уж нет! – воскликнул Джонатан, вскочил со своего места и подошел к камину.

– Современный театральный грим творит чудеса, можете мне поверить! – сказал Эрик.

– Друг мой! Ведь какие возможности дало бы нам ваше… перевоплощение! – произнес Ван Хельсинг с чувством. – Какие перспективы!.. Иметь в доме своего человека, опытного, разумного, хладнокровного, полностью отдающего себе отчет в том, какая опасность грозит ему в случае разоблачения…

Джонатан подавленно молчал. Перспектива изображать женщину его пугала. Сейчас, перед лицом этой напасти, он согласился бы на что угодно, чтобы избежать ее, даже оказаться в доме небезызвестного графа, наедине с… Воскресив в памяти лица наложниц вампира, которые были его тюремщицами, Джонатан почувствовал, как ледяной пот катится по позвоночнику. Пожалуй, он погорячился, решив, что пойдет на что угодно. Да. Теперь эта идея не казалась ему такой уж фантастичной и противоестественной.

– Все законники – немного актеры, – вкрадчиво прозвучал голос Эрика. – А в крови любого актера дремлет страсть к переодеванию.

– Так переодевайтесь сами! – бросил Джонатан. Эрик расхохотался.

Собственно, если принять саму безумную идею – войти в дом Грея под видом горничной, – то лишь Джонатан годился для ее воплощения. Он был, в отличие от профессора Ван Хельсинга, молод, в отличие от Игоря – пропорционально сложен, а в отличие от Эрика – обладал лицом, на которое можно было бы нанести грим. Джонатан поднял руки, признавая всем своим весьма мрачным видом, что сдается.

– Мастер Харкер быть хороший человек, – сказал Игорь из своего угла. – Но плохой слуга.

– В каком смысле? – молодой адвокат даже слегка обиделся.

– Хороший слуга быть не профессия, – покачал головой Игорь. – Хороший слуга быть от сердце. – И для верности он ткнул себя в грудь, в область, где, по его представлениям, находился этот важный орган.