Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 55)

Джонатан фыркнул.

– Я в мыслях сравнивал суд с театром, – признался он.

– Разумеется, – согласился Ван Хельсинг. – Ибо весь мир, как говорил ваш великий соотечественник, есть не что иное, как театр…

– А театр есть воплощенный хаос, что стремится развалиться, погребая все под своими развалинами, если нет крепкой управляющей руки, – вдруг добавил Призрак Оперы с мрачной печалью в голосе. Заметив обращенные на него взгляды, он только отмахнулся и, схватив бокал, склонился над ним, натянув поля шляпы чуть ли не до самого подбородка.

– Как вы намерены действовать по окончании перерыва? – спросил профессор.

– Вызову инспектора Клея, который выдвинул обвинение в убийстве, чтобы он дал объяснения своему решению под присягой, – глаза адвоката кровожадно блеснули. – У меня еще имеется несколько сюрпризов для суда. При наличии альтернативной версии, которая согласуется с известными фактами, подсудимый должен быть оправдан. Я дам присяжным повод задуматься.

– Вам поможет в этом деле наш друг мистер Стюарт, – сказал Ван Хельсинг, указывая на незнакомца. – Следует поблагодарить месье Эрика за помощь, ведь именно он нашел этого джентльмена и уговорил свидетельствовать.

– Я ожидаю, что мне компенсируют потерянное время, – буркнул мистер Стюарт. – В конце концов, я не обязан являться в суд по требованию защиты.

– Месье, – вкрадчиво проговорил Эрик, – какая компенсация может быть приятнее, чем осуществление справедливости, коей вы лично поспособствуете? Подумайте о бедном юноше, чья жизнь может зависеть от ваших слов, подумайте о веревочной петле…

Эрик многозначительно пошевелил пальцами, шотландец проследил за ним взглядом, довольно заметно вздрогнул и согласно кивнул.

– Разумеется, моя честь джентльмена не допустит отправки безвинного человека на эшафот.

– В таком случае, я весь внимание, – сказал Джонатан и приготовился слушать рассказ мистера Стюарта.

Слушание возобновилось после обеда.

Людей в зале стало еще больше, возможно, зрители успели за время перерыва пригласить знакомых. Газетчики заняли стратегически выгодные позиции, дабы первыми объявить Лондону об исходе дела. Судьи и присяжные выглядели довольными жизнью, чего никак нельзя было сказать о Джеффри – пребывание в зале суда в качестве обвиняемого в убийстве вряд ли можно счесть приятным времяпрепровождением. Элайза и ее отец заняли места в первом ряду зрительской галереи. Девушка с такой силой стиснула край барьера, разделяющего влюбленных, что ее пальцы побелели.

– Защита вызывает инспектора Питера Клея, – объявил Джонатан.

Это был рискованный ход, на который он решился лишь потому, что инспектор лично явился на судебное заседание зрителем. Многие его коллеги знали о привычке полицейского посещать громкие процессы с участием «своих» подсудимых, узнал и Джонатан. И теперь, всем своим видом выражая абсолютное непонимание происходящего, но не имея права отказаться, инспектор Клей проследовал к свидетельскому месту.

– Приведите свидетеля к присяге, – распорядился судья.

Полицейский одарил Джонатана убийственным взглядом и поклялся говорить правду.

– Вечером восемнадцатого ноября вами было выдвинуто обвинение в убийстве. Обвиняемый – мой подзащитный Джеффри Кэмпбелл, – начал Джонатан. – Расскажите суду, что подвигло вас на этот шаг?

Инспектор с недоуменным видом пожал плечами, но на вопрос ответил:

– Для любого обвинения есть два основания: наличие побудительного мотива и наличие возможности. И то, и другое у обвиняемого Кэмпбелла имелось.

– Каков же, как вы полагаете, был мотив для столь жестокого убийства?

– Старый, как мир, – снисходительно усмехнулся Клей. – Ревность! В столь незрелом возрасте она толкает на разные поступки, и вы удивились бы, господин адвокат, узнав, сколько чудовищных преступлений еженедельно случается в нашем городе из-за ревности. Обвиняемый сам признался, что между ним и жертвой произошла размолвка из-за девушки.

– И вы сочли это мотивом, – закончил Джонатан. – Однако присутствующая здесь мисс Хопкинс (и вновь взгляды публики обратились в сторону девушки в первом ряду) под присягой поведала, что отдала свое сердце мистеру Кэмпбеллу, и посему у него не было оснований для ревности.