Елена Комарова – Адвокат вампира (страница 102)

– И мне тоже, – Мэри взяла поднос и вдруг внимательно посмотрела на свою подругу, прищурившись. – Погоди минутку, у тебя на шее что-то блеснуло…

Джейн быстро ощупала себя.

– Это подарок моего покойного деда, – сказала она, доставая на свет маленький серебряный крестик. – Спасибо, что заметила, попадись оно на глаза миссис Блэк – и мне несдобровать. Так и слышу, как она гнусавит, что украшения неприемлемы для приличной горничной.

– Носи не снимая, только спрячь, – серьезно произнесла Мэри, помогая подруге поправить воротничок. – Мне тоже пора, пыль в библиотеке уже заждалась.

Черная лестница, которую все слуги использовали для передвижений по дому, начиналась возле кухни, и обычно на ней было более людно, чем на самом шумном балу – кто-то несся вверх, кто-то – вниз, кто-то тащил ведра, кто-то – подносы, все спешили выполнять приказания. Но сейчас она пустовала – служанка попала в один из редчайших периодов затишья. Подобрав подол, она быстро пошла наверх, когда на ее плечо легла тяжелая мужская рука.

– Нашли, что искали?

– К счастью, нет. Я внимательно проследила и за остальными служанками вчера перед сном, никаких следов укусов.

– А последняя горничная покинула дом три дня назад… Граф наверняка проголодался. Постарайтесь не попасться ему на зуб, мисс Адлер.

Ирен поморщилась.

– Ваша забота очень приятна мне, месье Эрик.

Он тихо засмеялся.

– Заботиться о вашей безопасности – моя обязанность. В противном случае, как пообещал мне месье Харкер при нашей недавней встрече, он все-таки меня пристрелит. Вы говорили с графом?

– Нет, – покачала головой Ирен. – Он почти не выходит из своей комнаты. Я видела его всего один раз в библиотеке. Кажется, он не узнал меня…

– Вы хорошо изменили внешность, – одобрил Эрик. – И хорошо играете свою роль. Но вряд ли настолько, чтобы провести носферату.

– Он даже не взглянул в мою сторону. – Ирен замолчала и сменила тему. – Скажите, месье Эрик, в кухне… это было необходимо? Ваша ремарка?

– Мне было сложно удержаться. Более того, я ведь действительно был в Милане в те годы, когда вы там пели. А где теперь горничная Мэри?

– Мария? – Ирен улыбнулась. – Она вышла замуж и осталась в Варшаве. На Рождество мы обмениваемся поздравительными открытками, я стараюсь присылать им в подарок что-нибудь приятное. Они хорошие люди.

– Удивительно, что вам удалось оставить за собой воспоминания хороших людей, – с откровенной завистью сказал Эрик. – Мне в свое время – нет.

– Неужели у вас не было дорогих вам людей? – удивилась Ирен.

– Были. Несколько. Когда-то, мисс… Мэри, я сделал огромную ошибку. Позволил себе испытать некие чувства к одной девушке. Я потерял все, что имел, кроме горьких воспоминаний да осколков разбитого сердца. – Теперь голос Эрика прозвучал наполненным тоской. Он помолчал, затем спросил уже другим тоном: – Вы тоже разбили немало сердец?

Ирен грустно вздохнула.

– В первую очередь – собственное. Последний раз, когда я позволила себе открыть сердце, мой любимый попытался меня убить. Я оставлю вас, месье. Мое отсутствие могут заметить.

Граф фон Виттельбурхартштауфен, как ни странно, любил Рождество. Не отягощенный христианской традицией так сильно, как воспитанный в иные времена дядя Влад, Аурель не заострял внимание на сакральном смысле празднования, наслаждаясь внешними атрибутами – атмосферой, подарками, пиршеством.

Впервые он встречал Рождество не дома. И вместо забавного приключения, на которое он надеялся, отправляясь в Лондон, его окружали стены тюрьмы.

Дверь отворилась, и в комнату вошла высокая смуглая женщина со стопкой белья.

Аурель рассеянно перевернул очередную страницу книги, краем глаза наблюдая за горничной. Сделав легкий книксен, женщина прошла в ванную комнату, чем-то зашуршала там. Он прикрыл глаза, погружаясь в ощущения. Запах крахмала, дешевого мыла, шерстяное платье, на нем запахи с кухни, сегодня готовят консоме из утки, еще какой-то тонкий, еле уловимый запах… Розовая вода.

Секунд пять он еще сидел с закрытыми глазами, затем легко поднялся и застыл в дверях ванной комнаты.

Женщина аккуратно расставляла на полочке туалетные принадлежности. На графа она не подняла глаз.