Э. Кинг – Натюрморт с торнадо (страница 61)
– Конечно, милая.
Папа вышел из их спальни и встал как вкопанный.
Брюс сказал:
– Ты хоть когда-нибудь начнешь нормально с ней обращаться?
Второй шанс
Мама встретила десятилетнюю Сару. Это все, что крутится у меня в голове, пока я стою в дверях и смотрю на них. Мама – новая мама. Это не та же мама, которая была у десятилетней Сары. Теперь она хочет
Признаю, я немножко ревную.
Я наконец вернула себе маму – частично – своим экзистенциальным кризисом, а теперь десятилетняя Сара пожинает плоды моих усилий.
– Ты уверена, что не хочешь пойти с нами?
– Что вы собираетесь смотреть? – спрашиваю я.
– Что угодно. Ближайшие сеансы, – говорит мама.
– Мне правда стоит поспать, – говорю я.
Десятилетняя Сара держит маму за руку. Я это помню. Я помню, как держалась за мамину руку. Между тем временем и этим тонкая прослойка – такая тонкая, что я ее не вижу. Но она есть. Я не знаю, что мне делать.
Когда мама на прошлой неделе спросила, как я хочу развлечься, я не смогла ничего придумать. Я не знаю, что такое развлекаться. Ну, видимо, развлечение – это поход в кино.
Мама смотрит в телефоне расписание сеансов. Десятилетняя Сара заходит на кухню за стаканом воды. Я остаюсь в гостиной, с моей мамой и кусочком салфетки, который все еще липнет к телевизору.
Мама поднимает голову и говорит:
– Я не очень понимаю, что сейчас происходит.
– Что-то странное.
– Это второй шанс, – говорит она.
– Мне ты тоже нужна, – говорю я.
– Мы чем-нибудь еще займемся на этой неделе. Сходим в музей, например.
Мне нравятся музеи. Я обожаю музеи. Но в музее мне не найти ответов.
Мои ответы прячутся где-то еще.
Может, в Брюсе.
Может, в десятилетней Саре.
Может, просто у меня внутри, потому что только я знаю все детали про себя. Но между мной и мной тонкая прослойка. Я – как будто маленькая я внутри большой меня, и я держу над головой зонтик, и дождь – из фигни, и я есть дождь, и я есть зонтик.
Клей Хелен
Нет ничего, что я ненавижу больше, чем вранье. Особенно в занятой приемной скорой помощи. Мне приходится работать с людьми, которые работали медсестрами дольше меня и все равно врут мне в лицо. Не записывают все детали, хотя врут, что записали. Берут перерывы проверить телефон или запостить что-нибудь в Социалке и врут, что ходили в туалет. Единственное, что я ненавижу больше вранья, – это ленивые люди, которые врут, что не ленятся. И при этом – вы посмотрите на мою жизнь. Посмотрите. На. Мою. Жизнь.
Вы думаете, что я ненавижу Чета, потому что он ленивая задница. Потому что он пожимает плечами. Вы думаете, это потому, что он не пылесосит нормально, и потому, что он не убирает кусочек салфетки, который Сара налепила на телевизор. Но, хотя я не уважаю лентяев, я ненавижу Чета не поэтому.
Вы думаете, мне сложно угодить.